CPH 4:4

Финальный отрезок перед вылетом в родные пенаты, ранний подъем на восьмом этаже отеля, в ушах играет музыка, скоблю себя бритвой, а за окном лениво сеет дождь, шестиэтажный город просыпается для делового дня. Серые дома под густыми облаками неласковы, но погода меняется очень быстро, уже в восемь утра, заходя в номер после завтрака, удивляюсь – неужели забыл выключить лампы – просто солнце вышло и залило комнату. Выскакиваю в свитере на улицу, дорожные рабочие вовсю молотят асфальт, навстречу – деловые сдержанные женщины в строгих юбках и кардиганах на белые блузки, надо торопиться – времени осталось шесть часов, а несмотрено всего еще уйма. Первым делом – бегу в кристиансхавн мимо сонной сахарной фабрики и стройных домов, до открытия архитектурного центра намечена неоднозначная кристиания. Кого-то эти трущобы вдохновляют, как кемден в лондоне с фриками и неформалами, здесь запрещено фотографировать, категорически, о чем говорят перечеркнутые фотоаппараты как часть граффити на домах. Честно сказать, здания похожи за те, которые можно видеть и у нас в неблагополучных районах затрапезных городов – через подоконники перевалены матрацы, двери, кажется, не закрываются нигде, мимо фланируют на велосипедах подозрительные расслабленные немытые типы. «ой пацан, ты рискуешь» сказал я себе, когда увидал крепкого телосложения мужиков с бойцовыми собаками, потягивающих кофе из пластиковых стаканов за сигаретой, их внешность подтверждала, что от спокойствия перейти к агрессии для них – один момент. Когда я было попытался щелкнуть пару раз, проходящий черный махнул мне: «сынок, не надо, они разобьют тебе камеру», в чем можно было не сомневаться. Возможно, в семидесятые это место задумывалось как оплот свободы для тех, кто не мог вписаться по какой-либо причине или не хотел по какому-то закону хиппи в потребительское благополучие, как бренд висит надпись «входя сюда, вы покидаете европейский союз», а товары продавались без налогов, в том числе и гашиш, но сейчас все это стало открытой язвой, отвалом для неспособных ломать себя корпоративными культурами компаний, превращаться в адекватно оплачиваемых офисных зомби, которыми мы все являемся. Улыбнулся только раз – даже в этом замызганном прокуренном отталкивающем месте играл майкл-король попа. Спешил смыться поскорее из трущоб, отметив в маршруте – «видел, учел», советую ходить в кристианию группой. Буквально через квартал – спокойная школа, забегаю во внутренний двор сфотографировать детские велосипеды, а дети уже машут, заметив меня, попав в кадр. Церковь спасителя золотится на солнце закрученным против часовой стрелки шпилем, закрыта на ремонт, но часовня работает с одиннадцати. Подумываю, не зайти ли, но более приоритетен сейчас центр архитектуры, в нем – знакомая тема – фостер и партнеры, всего один этаж, но на нем удачно разместили порядка пятнадцати реализованных и планируемых проектов – рейхстаг, застройка района у музея пушкина в москве, дом для слонов в CPH зоопарке, трафальгарская площадь, которая давилась от транспорта еще десяток лет тому назад, купол в британском музее в той же столице - приятно посмотреть на знакомые проекты, подробно расписанные в книгах и на примере макетов. Для любителей расслабленного послевкусия – ресторан на втором этаже с видами на старый город и каналы, тройка столов на застекленном балконе с отличным видом на ползущие лодки и оперный театр. Из практических советов – предлагаются карты, включающие вход в большую часть музеев и проезд на транспорте на 24 и 72 часа – за 30 (DKK 225) и 60 (DKK 450) евро соответственно. Если пораскинуть мозгами – самый дорогой билет – в тиволи 85 крон, аквариум в сотню, зоопарк обойдется в сто тридцать, средняя цена билета в музей – 40-50DKK, потому карта, скорее, упрощает процедуру приобретения билетов на транспорт, чем дает реальную экономию. Скажу так – вернуться в CPH придется обязательно, я это сделаю с удовольствием, потому что не увидел Arken на берегу залива – музей современного искусства в пятнадцати километрах на юг от столицы в пригороде исхёй, луизиану – близнеца аркена в сорока километрах на север, а датское контемпорари арт это еще тот взрыв мозга и чудачество, в хельсингёре – королевский дворец, где проходит действие шекспировской трагедии, самая узкая часть пролива между данией и шведским хельсинборгом, я просто не говорю о музеях орхуса. К тому же не решился купил себе взрывную яркую (красную, допустим) оправу и не прокатился по амегерфелледвей недалеко от исландс брюгге и столичного университета амагер, где расположен tietgen dormitory – удивительно скандинавского стиля торообразное жилое здание, облицованное бурыми листами меди и крашеным американским дубом, без ставки на окна-витрины в человеческий рост тоже не обошлось. В этом месте всегда много молодежи, особенно – во внутреннем дворе и на кажущемся изумружным эмиль холмс канале. Пишу, а сам все еще перевариваю, улыбаясь, приятно свежее состояние свободы и строгости, которое дает копенгаген. На центральных улицах города в эти дни много постеров с пенелопой крус и словами brudte favntag, именно так звучит по-датски испанская страсть, которую даже гугл переводит, как broken обьятия, новый фильм альмодовара на старый лад и о личном. Много ругали, просмотр еще впереди, потому что на надцатом фильме будь то ван сант, грегг араки или франсуа озон, понимаешь, где будет поворот, как с другом можно предсказать ход его мыслей почти достоверно. АльмодовАр снял картину, в которой многие нашли клише и банальности, простому человеку сложно не посмеиваться над собственной наивностью в пору минус двадцать лет от сегодня; когда нам попадаются в руки наши юношеские или девичьи стихи, написанные в муках, мы редко называем себя умными в пору написания, гиперэмоциональными, но по работам открытых режиссеров гомосексуалистов кажется, что в пятьдесят они готовы пускать слюну над тем, что творилось с ними тридцать лет тому, для них переворачивалась вселенная, а в действительности это был первый неуверенный трах-подвиг, открытие себя, манипуляции, невзаимная любовь, застенчивые взгляды, а в сухом остатке - «смутное влечение и немного нежности». За последнюю картину тома форда колин ферт получил лучшего актера в венеции, но смотреть я буду на мур, хотя в эстетике режиссера сомнений нет, он сможет сделать сочно и ярко, закончу мысль все равно желчью – очень нечасто истории об однополой любви претендуют на неординарность, хотя страсти там всегда выше. В продолжение темы – была отдельная карта с толерантными заведениями, ни одно я не посетил, хотя любопытство было, из подмеченного – копенгаген вообще не создает впечатления города, где существует вопрос однополой любви, как, например, в сохо британской столицы. Из принципиальных остановок оставались только башня собора спасителя и кофейня европа на амегерторв. Барабанная дробь – лучшей площадкой для панорамных фото признается именно винтовая лестница на шпиле собора. За DKK25 вы методично поднимаетесь по внутренней деревянной лестнице, запах дерева достаточно густой, сбиваешься со счета ступенек, а на высоте в пятьдесят метров через лаз в метр шириной выходишь на узенький балкон, откуда видна швеция и красивая жизнь, главное, чтобы солнце светило. Вверх ведут металлические ступеньки цвета меди, становясь с каждым оборотом улитки все уже, заканчиваясь под шаром на шпиле уступком в четверть метра. Удовольствие не для тех, кто боится высоты, я получил ощущения, сравнимые с аттракционом в тиволи, только здесь сам регулируешь уровень подъема, все выше – и приходится разминаться со спускающимися, фотоаппарат покрывается потом от ладоней, которые сжимают его все крепче от ощущения высоты. На минуту поднял голову к шару на шпиле и отшатнулся – казалось, что он накреняется на тебя, а это просто облака двигались в противоположную сторону. Место сказочное, ты ничем не защищен от порывов ветра, вид – призовой, сам лезет в объектив, а под диафрагмой холодок, irrésistible. Снижу градус – после покупок в кошельке оставалось несколько крупных двадцатикронных монет и ровно 31.5DKK на билет до аэропорта (советую не приезжать под завязку, потому что регистрация и служба безопасности никуда не торопится, а вы рискуете пропустить свой рейс, тем более, что ворота приходится искать в трех терминалах на табло, висящем после магазина беспошлинной торговли, что порой усложняет бег с пакетами, рефанд, отмечу, очень просто получить на кредитную карту без всяких дополнительных комиссий, вышло 14%). В кафе европа на амагерторв с половинчатыми британскими окнами и видом на фонтан с аистами за шестьдесят крон получаешь от русоволосого официанта в фартуке стакан кофе картадо и слоеную булку с корицей. Ко всему впридачу во мне круглое ощущение удавшегося путешествия, не жаль уезжать, потому что эмоции - во мне и никуда не денутся, они настолько стройные и неделимые, что было реальным трудом все описать. А далее по сценарию – каструп, конфеты, духота в вене, успокаивающее «мама, я долетел», меня встречают! О боже, где я?

Malmo

В билете указано время прибытия 6.20 и приписка «вы можете оставаться в купе до 6.45». так в маркетинговых целях шведские железные дороги преподносят возможность вздремнуть лишнюю четверть часа. Сложный для выговора мальмё – третий по величине город страны через пролив от дании и ее владение до середины семнадцатого столетия, о чем несложно догадаться по строгости старинных зданий и сдержанным куполам, крашеным в зеленое – в моей поездке занимал время до самого вечера. Около двадцати принципиальных “must see” – что-то окинуть взглядом, где-то задержаться на час. Недавно самым наглым образом был обвинен в выпендреже и показушности за желание поехать в бильбао, цюрих и рейкъявик, мальмё в ту же корзину – парирую тем, что всегда есть четкая логика в моем маршруте, а первое «за» - сахарное здание «вращающийся торс» сантьяго калатравы – пятидесятичетырехэтажное белоснежное и жилое в новом районе города, если стоять у самого первого уровня, при взгляде вверх покажется, что тебя самого закручивает, любые ухищрения попасть на смотровую площадку были мимо – если камеру у входа я прошел как барьер, то найти в фойе лифт не смог и был застигнут консьержем, который слово-в-слово повторил то, что уже знал – здание полностью жилое (и никаких тебе ресторанов и отелей для избранных, как сделали бы у нас), не предназначено для посещения посторонними. Рядом – восточная гавань в стиле модерн, группы домов легкой конструкции – бетонный каркас, крытый белой краской и стекло с деревом, между зданиями прорезаны каналы и искуственные озерца. Район оставляет четкое ощущение уюта в стиле модерн, не последнюю роль играет близость к открытой воде ёресунна. Еще более четким «за» посещение мальмё была местная копакабана – пляж риберсборг с пятью уходящими в пролив пирсами. Песок не так бел, а берег пустынен, зажигательные танцы в него не впишутся, но с бродящим заспанным кемпером он был в похожем настроении. На камнях расселись чайки, я ушел к концу пирса и снял штиблеты с носками, чтобы поболтать ступнями в прозрачной воде. Часам к восьми по деревянным доскам покатился велосипед с дедом в халате, он поздоровался со мной, выбрал ступеньки к воде метрах в двадцати от меня, оставил всю одежду на пирсе и спустился в воду. Минутами десятью позже процедуру повторил спортивного сложения мужичонка лет тридцати пяти, подошедшая пара в возрасте не стала эпатировать – плавали уже в купальном костюме, как я понял – наряду с пробежкой – достаточно обыденный моцион для многих в мальмё. Мекка туристов - мальмехус, почти одинокий утром, простоявший сотню лет с XVI столетия, сожженный, заново отстроенный, служивший и укреплением, и тюрьмой, а теперь – музеем. Выставка, посвященная проблеме апартеида не привлекла, но свежо воспринял шутку с лавкой во дворе замка с надписью «Europeans only». На уловку попалась женщина лет пятидесяти, прицокивая языком, сетовала – «как непорядочно», я слышал, как она говорила с мужем по-испански, но сами они оказались их чили, пришлось успокоить, что это всего лишь шутка. Их, кстати, видел еще на вокзале, когда в камеру хранения запихивал сумку (за хранение до суток надо заплатить монетами SEK30, если сумка пролежит дольше – на табло будет указана доплата, необходимая для открытия ячейки). Вернемся к аргументам – мальмё – город парков, из крупнейших - кунгспаркен и слоттспаркен, где пригревшись на лавке, чуть не уснул, и масштабный пильдаммспаркен, где зелень стоит стеной, а кусты высотой в десять метров четко выстрижены. В зарослях моложежь играет в подобие лапты, почти не верится в такие игры в этом неспокойном вибрирующем возрасте. Думаю, одной из простейших профессий в швеции есть парикмахер – повсеместно на голове югендов гнездо, извиняющаяся прическа, к которой полагается эмоционально открытое лицо бестолочи, прогуливающей университет – как ни стриги, а все одно чудно будет и никто не обвинит в кривой челке. Как несложно угадать – и здесь есть свой гамла стан и дроттнинггатан (к зиме в этом районе откроется музей современного искусства Роозеум), только площади скромнее, в узких улицах за столиками завтракают посетители. Не выспавшись за ночь, к обеду стал капризничать – маленькие торьеты казались переполненными людьми (индийский ресторан на лилла торьй – это слишком, но если стереть ластиком всех людей – увидишь по периметру низкие двухэтажные разноцветные домики), в воздухе завис зной, Stortorget городским советом напоминала уже виденные на картинках части амстердама и брюсселя. Желая перекусить, я всерьез обдумывал меню, а закончилось мягким мороженым с разноцветной посыпкой на лавке главной площади сторторьет. И пока я подъедал его со всех сторон, не обращая на прохожих внимания, готовился к чему-то человек неуверенными движениями. Он снял туфли и поставил носками к себе с осторожность ребенка, который ожидает в своих башмачках утром найти рождественский подарок, судорожно отрегулировал громкость в динамиках - и представление началось. Магнитофон взвыл мотивом детской мелодии, подобной наивному танцу маленьких гусят, кажется, а человек делал отчаянные попытки двигаться в такт, за ней последовал дивный хит семидесятых с изображением игры на невидимых клавишных и аккордов на гитаре. Диагностировать отклонения в психике этого человека не составляло труда, интереснее было наблюдать за реакцией публики – лавочки на площади, словно специально, были расставлены амфитеатром перед болезным – кто-то бурно без издевки апплодировал (может быть, потакание состоянию и было нормальной реакцией), некоторые бросали монеты, кто-то недоуменно оглядывался – скажу правду, мужчина вызывал отвращение, какое могут создать разве что герои кинофильмов киры муратовой – сценариста-мизантропа, потому что отрешенное сумасшествие не так бросается в глаза, как липкое судорожное состояние ущербности. После пятой песни представление пошло по кругу, а в улочку направо от площади «уходил» оркестр бронзовых фигур, открывая пешеходную зону с чередой магазинов, подобной стокгольмской, в квартале налево от городского собрания – произведение балтийской кирпичной готики – собор святого петра, самое старое строение мальмё, относящееся к раннему XIV веку. Средневековую роспись отыскали только в XX столетии, она контрастирует с белыми классическими сводами, кирка смотрится непередаваемо в светлое время дня и солнечную погоду, подчеркнутая деревянными элементами с позолотой. Большая часть соборов в швеции – барочные и помпезные, а этот строг, четок, в нем находит спокойствие без малейшей грусти; сидя на лавке с поролоновыми подушечками, уставишься в одну точку и думаешь – не о высоких материях, мысли плавно текут, тишина оборачивает тебя одеялом. На пешеходном маршруте с острова старого города на регементсгатан на широких ступеньках, спускающихся плитами к воде – пара кошек из бронзы: свернувшаяся клубком и поджавшая под себя лапы; фотографируя их, кажется, смутил двух японок. А направо вдоль по улице на углу слоттспаркена – стеклянный куб библиотеки. В уютных креслах можно прочитать всячину на любой лад – от томов по заковыристым опытам зоологов или чего похлеще до последнего выпуска vogue homme, где плотность текста на пиксель глянцевых тел как в сибири человек на версту тайги. Как и в случае королевской в копенгагене – здешняя объединяет старое здание со стандартной высотой потолков с обилием пространства нового корпуса, который без книг напоминал бы обычную автобусную остановку с колоннами в тридцать метров, поддерживающими козырек – в концепции опять же несимметричное заполнение стеллажами объема, тепло создается за счет зелени, видимой через прозрачные стены из стекла, и древесного цвета ламинатного покрытия основного этажа. В слоттспаркене, где нильс застыл в бронзе с гусями, и южном пильдаммспаркене в водоемах крутится утка, подумает-посмотрит и на взлет, старается, шустро машет крыльями и, отрываясь от воды, задевает еще несколько раз ее лапами. Лебеди в параллели с самолетами – более основательные судна, разгон идет без суемы, неторопливым, но очень мощным и сосредоточенным, напоминая старт крупных лайнеров. Южнее центрального района все чаще встречаются смуглые арабские лица некоренного населения и дома в духе социалистического прошлого без излишеств. Мальмё может похвастаться собственным кунстхалле – форматом галереи, местом представлений, многие авторские задумки не тронули в идущей выставке, разве что умилила рисованная чернилами картинка «писающая девочка», где главное лицо не заметило присутствия в кустах другого противоположного пола, и афиша выступления группы sonic youth (в один день с местной «нэп») в ленинградском дворце молодежи с двумя концертами (жаль, непонятно, которого года объявление), на которой для непонятливых четко написали «соник юф». В прилегающих районах мама в хиджабе ведет дочь с друзьями в культурный центр в здании бывшей шоколадной фабрики мазетти, сладости из какао-бобов теперь делают вручную за углом в частной, открытой в 1888 году, размером в ресторанную кухню – еще один аргумент «за» поездку в этот город. В нем как-то не воспринимается всерьех пятизвездный хилтон, потому что ничто по роскоши не сравнить с «вращающимся торсом», главная площадь слишком игрушечная, а в переулках запросто перекусывают на столиках без скатертей – удовольствие, характерное более для не таких чинных стран, но все это только вывески – в шаге от роскоши – малайские кафе, китайские закусочные, кубинские авто, которые только в нашем представлении с острова свободы, а так – старые американские лимузины 50х годов. При всех исходных размеренности, четкости линий и сдержанности скандинавские города продолжают разъедать попытки других наций найти сытый угол на планете, приходится мириться с тем, что в благополучном доме с приветливыми хозяевами в опеределенный момент появится гость, которого никто не ждет, но гнать взашей уже поздно. Пересекать ёресунд собирался засветло – ночью не понять в туннеле ты или на мосту, потому уже в семь вечера уставший, смакуя фото на экране камеры, катился на поезде в столицу Дании.

STH 3:3

Как это всегда бывает, третий день в городе выдается самым спокойным, есть достаточно времени лоя ракурсов, присмотренный clarion hotel sign фасадом приглянулся – четким штрих-кодом чередуются каменные плоские плиты со стеклом, за которым свежие шторы, вызывавшие ассоциации с белыми нарциссами, само здание в сечение представляет соединение трапеций, образующих пилообразные боковые части. Структура нисколько не стеснена соседством с железнодорожным полотном, которого и не увидишь с противоположного берега узкого пролива. Понедельник, шагаю по деловой части города к рёрстандсгатан с якобы выразительными домами, по ходу движения петляю в жилом квартале, примыкающему к родильному дому и вазапарку – одному из самых красивых, но при этом маленьких парков в стокгольме. Резвятся детишки, если они не с родителями – всегда в защитных жилетах, вот девчушка притаилась за деревом, а на детской площадке родители с колясками и уже бегающими детьми, причем отцы отчаянно превалируют – вернусь к мысли о корректном отношении работодателей к сотрудникам с малыми балбесами. За спиной раздается пение, голос зрелого мужчины, в коляске ребенок, папаша без стеснения играет лицом, парой минут позже мы оба стояли у пешеходного перехода – не уверен, что ребенок внимал всему произносимому, но отец, тыча в красный глаз светофора, доходчиво объяснял малышу, что такое хорошо и не очень. Рёрстрандсгатан – северо-западная оконечность нормальма, за которым лежат районы застройки второй половины прошлого века, местами изрезанные озерами, с довольно скучными унифицированными домами без внешних излишеств, выглядят уютным зеленым пригородом, но при этом под носом – линии метро, которыми элементарно добраться в центр столицы. А карлбергсвэген хочу отметить отдельно – старые кирпичные дома с внешней отделкой, мансардные этажи с цветочными вазонами, где-то под этими зелено-красными черепичными или крашеными черной краской жестяными крышами мог жить сказочный человек с пропеллером - в этих кварталах нет шума даже ближе к полудню. Как в италии не представить милана, рима и неаполя без улиц в честь витторио эммануэле, так в стокгольме имя густава вазы всюду: на площади Уденплан в честь мифического божества Одина – барочная церковь в его честь, а это значит – цилиндрический купол, крытый жесть, каршенной черным и зеленым, белый мрамор внутри и обилие контрастных золотых элементов, мягкая роспись в итальяском стиле. Сразу за парком с обсерваторией и мавзолееподобной городской библиотекой морковного цвета лежит конец пешеходной дроттнинггатан – место толчеи туристов, обилия кофеен, вышедших изофисов в ближайших кварталах офисных сотрудников в сдержанно синих костюмах. В книжных кроме стандартных путеводителей предлагают молескины в кроваво красной телячьей коже, сувенирные лавки одна другой одинаковее, магазины с предметами быта ручной работы – последнее советую, потому что вся дребедень выглядит умилительно и даже мытье посуды будет не столько повинностью, сколько позитивными хлопотами. Если хочется статусных покупок – поможет Nordiska Kompaniet – кроме продукции мировых брендов вашему вниманию услуги индивидуального пошива одежды, театральный интерьер на всех шести этажах, платный туалет за десять крон (кстати, уличные туалеты в стокгольме все за монету), книжной секцией, где с разделом музыки и архитектуры соседствует стеллаж queer изданий, путеводитель по гастрономическим и питейным заведениям для рафинированного и ленивого времяпровождения, в котором раскопал сыр вестерботтен (очень советую, рыхлый твердый сыр выдерживается не менее года, но более мягкий, и жирный, чем пармезан. Из прочих «отведайте, не проходите мимо» - хрустящий хлеб в сухарях, вяленая оленина, джем из голубики, имбирное печенье и лосось в тысяче соусов. Магазины – шопоголикам, роскошь – жаждущим, а совесть иметь надо – пару-тройку часов уйдет на модернамузеет в острове скеппсхольмен. Маху дал, так сказать, музей оказался закрыт, потому просто шастал по острову, сидел на пристани и грел себя на солнце, фотографировал паутину и центр города в новом ракурсе. Совсем близко к центру подходят многопалубные паромы викинг лайн, идущие в хельсинки и таллинн. Вечер перед отъездом советую встретить у ратуши – в закатном солнце она совсем теплая, молодежь валяется на лужайках, бронзовые фигуры смотрятся мягче – есть вариант усесться на белой лавке, укутавшись в плащ или свитер, или прямо на ступеньках, к которым приплывают за булкой утки, и наблюдать за людьми и отдыхающим городом. Как и в брайтоне – тянул до последнего и не хотел уходить от воды. Из стоящего, что не увидел – советовали пойти в шхеры на свидание с дикой природой, а также за город – в дроттнингхольм дворец – резиденцию королевской семьи, понятное дело, что стоит вернуться ради музея архитектуры. Мой поезд отходил в десять, чтобы в шесть утра быть в мальмё, эти три дня в столице, как и погоду, не считая полкило съеденных лимоном, считаю большой удачей, мне было уютно, потому уже в поезде я улыбался стрекочущим испанкам. Они без стеснения комментировали – « в соседнем купе итальянцы, а в первом французы» - я долго стоял в коридоре, наблюдая за ними. Несколько раз проскакивали мимо французы лет двадцати, расслабленные, как луи гаррель, казалось, что с их губ в любой момент может сойти приличная шутка, притравленная желчью в лучших традициях кинематографа. В купе меня встретил русоволосый студент, обратившийся сначала на чистом шведском, оказалось, возвращается из затрапезного северного сундсвана от родни на учебу в лунд, который за десять минут по пути до мальмё. Я не очень люблю формальную приятельскую болтовню, потому после пары располагающих фраз вышел в коридор посмотреть на соседей по вагону, испанки все так же трещали, как кофе в ручной мельничке, поезд безбожно несся на юг, когда я вернулся в купе – оно все дремало, студент скрючился у рукзака, обняв ноутбук – мы от вагонов требуем гораздо большего комфорта, чем того ожидали мои попутчики.

STH 2:3

Спозаранку – на завтрак, какая-то пузатая испанская девочка украла мой стул, пока я пилил буханку черного хлеба с семечками и искал местный гастрономический колорит в предлагаемой еде. Если в CPH среди итальянцев за чашкой кофе ощущал старт-линию дневного забега по достопримечательностям, то здесь и взглядом пораскинуть успел, и на карте прочертить маршрут – все неторопливее, уютнее. Колорит оказался в горшочках с селедкой – шести или восьми с разными соусами, поскольку для меня рыба как шампанское с утра – признак моральной деградации, рисковать не стал. Испанская девочка слева от меня не унималась, набрала калорийных печенюшек и собиралась, завернув в салфетку, унести с собой, ее детский топик блестел на ее булочном тельце как чешуя на откормленной сельди – ешь, девочка, ешь, пока ты не стала убеждать себя, что мужчины тебя не любят из-за того, что ты толстая – детство – зона максимально свободная от попыток намеренного самообмана. Утром некому было нести булки, но запахи из брассерии подскажут о поступке даже самой неромантичной натуре. воскресенье, на еще действующем до 9.45 суточном билете еду на южный остров, новые жилые районы, из постелей и домов выпрыгнули только туристы и собачники. Разрекламированный районный небоскреб – сёдерторн оказывается 18-этажным восьмигранным карандашом, полукруглое радиусом в 70 метров здание боу – напоминает окнами НИИ, а в сечении - московские «полстакана» - отель космос, вокруг него сочный зеленый парк с дорожками, возвращаясь к теме обзорных площадок – как в берлине на александерплатц телевышка, а в вене – донаутурм, в STH в километре от телецентра есть какнесторнет, но это если ног не жаль и обязательно хочется обедать на высоте, более доступные по времени точки обзора – вторая линия сёдермальма или катаринахиссет лифт за SEK10, если подходить с набережной и бесплатно, если петлять по узким улицам острова – вид и для панорамного фото, и для упорядочения в голове расположения островов – как вещей в гардеробе, так проще ориентироваться, отсюда же виден юргорден (Djurgarden), где для детей грёна лунд парк аттракционов, для всех возрастов - музей северных народов, музей корабля васа и эко-парк скансен. По пути к юргордену – увидишь и сторторйет – биржевую площадь у узенькими зданиями, высотой в три ширины фасада, а окна – сплошные вафельные формы, немецкую кирку, риксдаг, которому всего-то сотня лет (зданию, имеется в виду), с надписью «fuck capitalism», автором №2 зачеркруто второе слово, исправлено на «fuck EU». У приятного парка за оперой и церковью якова (кунстредгорден) подбежали испанцы, интересовались памятником делу дипломата рауля валленберга - помочь не смог, как оказалось после – гранитный шар с надписями на европейских языках «дорога была прямой, когда увозили евреев, чтобы их убить. Дорога была кривой, опасной и полной...». посвященный спасению им венгерских евреев в годы мировой войны, это частично реабилитирует нейтралитет швеции, которая пропускала по территории нацистские войска для оккупации норвегии. Уже в непосредственной близости от юргордена – набережная с аллеями и старинными трамваями (Strandvagen), издалека смотрится французской ривьерой, левее – нобельпаркен и дипломатстаден для тех, кто откровенно обеспечен и ест с серебра, а направо стройными рядами, какими ходили в ЦПКиО, народ торопится к зрелищам. Одно из достойных – SEK95 – музей корабля васа – грандиозного судна XVII столетия, затонувшего в свое первое плавание, сбитого шквалом ветра по причине перегруженности орудиями и недостаточности балласта. Корабль триста лет пролежал в гавани, спасло его то, что в слабосоленых водах балтики не живет червь, поедающий древесину. Должное стоит отдать тем, кто не только поднял корабль со дна, но и семьнадцать лет обрабатывал его этиленгликолем, замещающем воду, поэтому теперь корабль выглядит снаружи вощеным и блестящим, а на шести уровнях музея по полочкам разложены история, быт того времени (скажу, что в XVII столетии страна была просто мрак, когда в европе уже с нормальной посуды), детали корабля дают исторического подтверждение того, как шведы гнобили и ненавидели поляков. Магазин при музее завлекает посетителей безделушками и бумагой, содержащей волокна, из которых были виты канаты корабля в период строительства. Следующий этап – Skansen – эко-парк с историческим уклоном – в естественном рельефе размещены дома из разных частей швеции, как такового ощущения музея нет, потому что поместье – в натуральную величину со всеми дополнительными строениями. в зависимости от века – тип здания, чем ранее – тем проще, одноэтажнее, низкие потолки, какие-то четкие ассоциации с тихой деревней, толстым и мещанством. Если дом XIX столетия – появляется пара этажей, в школе этого периода сохранены столы. В каждом из домов в одежде соответствующей местности занят привычным ремеслом эксперт (у каждого степень в истории или близких гуманитарных науках, на подобную практику можно устроиться сроком на три месяца, пока летом работает музей) – сдержанный худосочный учитель, вышивающая девушка у растопленной печи, женщины лет пятидесяти: наматывающая нитки из волокон на веретено и готовящая сыр, молодой человек с нешведски черными бровями и глазами в жилетке, ассоциирующийся с конюшенным двором - все с готовностью ответят на твои вопросы. В этой части парка запоминаются домашние животные, которых содержат в естественных условиях, типичный красный цвет стен и трава, растущая на крыше. Лоси, бурые медведи, рыси – все близко, за границей, которой не ощущаешь – то ли ров или деревянная преграда, инога - тонкие струны с проводимым током. Лоси спят безмятежно, бурые медведи косолапят, играясь с чьей-то упавшей кепкой, северные олени с матовыми, как замша, рогами не обращают внимания вообще ни на кого. В какие-то полчаса успевает затянуть небо тучами, пролиться, пока я пережидал в доме, и снова стать ясно. После длительной прогулки часам к семи вечера по пустым улицам ощущаешь – воскресенье, кто на вечерней пробежке, кто в магазине покупает продукты или ползет к службе к восьми в хедвиг элеонора кирку. За два дня настолько расслабился, что не уделил внимание биргер ярлсгатан, которая модникам (трендсеттерам, шоперам, байерам, консюмеристам – стошнило?) не дает покоя, если вы за покупками «выше среднего» - идите в стуреплан. В центре можно голову сломать от обилия мест для покупок – сбивает с толку расположение магазинов одежды средней ценовой категории – иногда на одной улице располагается четыре-пять одного бренда – но коллекции могут отличаться, как и оставшиеся размеры. Одна из крупнейших - сергельсторьй (sergelstorg) - двухъярусная площадь с большим количеством молодежи. Если говорить о одежде повседневного стиля, шведы сдержаннее и не такие яркие, как датчане, это видится и в аксессуарах, и в цветовой гамме - при этом девушки одеваются достаточно аккуратно, не пытаясь создать образ бесполого биомеханоида, молодые люди не считают зазорным и немодным носить невыразительные спортивные шмотки темных цветов – под час из-под брюк торчат трусы в цветочек, непостижимой осталась для меня идея не вдевать ремень в джинсы. У девушек переход от талии к бедрам не создает проблем, пацанам же приходится периодически поддергивать штаны. Иногда это приобретает критические граничные формы, как в Ahlens City, где молодой рыжеволосый спортивного сложения кассир с размеренными движениями и выражением лица дворового мальчишки, которому капиталисты говорят «пацан, а самолет хочешь?», и совсем не наивными физиологическими потребностями, долго втолковывал что-то покупательнице, у которой совсем отбило мозг, как мне кажется, от фиолетовых трусов, которые беззастенчиво выглядывали неоновой зеленой резинкой из под свободных брюк, когда он доставал что-то из-под прилавка – джинсы застревали на середине ягодиц – ситуация провокационная настолько, что том форд подвился бы слюной. На норрландсгатан можно найти пару-тройку порядочных магазинов оправ – роговых, разноцветных, с небольшими ушками по бокам, дугообразной переносицей под практически круглые линзы, этот стиль будет у нас через год – специально для маргинально стильных типов, как заполонил все разноцветный грубоватый Ray-Ban. Забегаю за вечерним соком с мякотью и решаю злоупотребить чипсами - зря, оказались слишком солеными, съел полпачки, выбросил, на завтра оставил архитектурный музей на скеппсхольмене, в который я так и не попаду и северный район города, где мог жить карлсон, где не откажусь жить и я при определенных обстоятельствах.

STH 1:3

История повторяется – в мае была гейнсбур, теперь – раппопорт, ксения. Уважаю актрису с милым мне именем после фильмов серебренникова «юрьев день» и торнаторе «незнакомка». В ее руках – кубок Вольпи за роль у Джузеппе Капотонди «Двойной час». Чтобы продолжить череду после новогодних перипетий – авось кто на берлинале отберет мохнатый российский символ. А между копенгагеном и стокгольмом 624 километра, которые решил преодолевать на ночном поезде, чтобы выспаться и не терять дневного времени. Путь проходит в 2 этапа – меджу копенгагеном и мальмё за 35 минут на оресундстог через пролив по шестнадцатикилометровому мосту, а далее 8 часов в купе от третьего по величине города швеции до столицы. Бронировать билеты стоит заранее, как и учесть, что в ночь с пятницы и воскресенья на те же поезда стоимость проезда выше на 20-30%, так путешествие в 6-местном купе в пятницу обошлось в SEK518, а обратный путь в понедельник SEK 320. Если хочется пущего комфорта – на сайте шведских дорог можно выбрать дополнительные опции по возможности возврата билета, вариантам его доставки, а также типу купе – трехместное с умывальником, двухместное с душем. Если не жаль четырех часов в дневное время – скоростной двухъуровневый поезд X2000, в котором все прелести жизни, включая беспроводной интернет, в зависимости от времени и дня стоимость колеблется от 300 до 800 крон. Что позитивно, шестиместные купе не созданы для досужей болтовни - путешествующие мирно укладываются на полки и засыпают. Очнулся утром, когда поезд шел по мосту, заливаемый дождем – это единственный раз, когда мне пригодился плащ, причем его функция была не согревать, а не дать промокнуть. Семь утра, суббота, спокойный ровный дождь у входа в вокзал, здравствуй стокгольм, я добрался. Сонные дома, по полотну протаскиваются почти бесшумно поезда, редкие авто проезжают мимо, у меня пытаются узнать, что да как, да я и сам не отсель - улыбаются. Под зонтом шагаю в отель – на кунгсхольмене у ратуши – пытаюсь не промочить ноги в своих хлипких мокасинах. Непривычно видеть знак «Т» на первом этаже здания - тунельбана, метро с широкими переходами и неприкрытой скальной породой, на которую нанесены если не рисунки, то яркая краска. Отель забит, потому до обеда мне не светит кровать – привожу себя в порядок – спросонья занесло в туалет для людей с ограниченными возможностями передвижения – сижу на горшке, а вокруг кнопочки на уровне рук и ступней – на случай, если человеку плохо стало. Таким же образом все – от туалета до театров – все сделано так, чтобы человек не ощущал себя обделенным природой или случаем хотя бы на бытовом уровне. Дождь не прекращается, а я уже готов выдвигаться, открываются некоторые булочные, проскакивают автобусы с парой-другой пассажиров, во дворах зелено, дома с класическими решетчатыми рамами из дерева, черепичные крыши, некоторые стены увиты плющом. В такое тихое, нераннее и спокойно дождливое утро приятно для любимого человека выйти за булочками, если нет - просто с собакой в парк. Мои ноги окончательно промокли за 15 минут, но я у первой цели – городской ратуши, стоящей на берегу залива, разделяющего гамла стан, сёдермальм и кунгсхольмен. В ней, как и положено – из красно-бурого кирпича, проходит торжественное вручение нобелевской премии, а на колокольне – символ трекрунур. Через внутренний двор – парк с лавками у самой воды, когда бы не дождь – бронзовым юноше и девушке не было бы покоя от фотографирующихся - их даже в такую непогоду терзает троица из россии – отпрыску дождь нипочем, он донимает мамашу воплем «маа, я еще с тем мужиком не фотографировался». Эта агрессивная тяга к прекрасному, свойственная варварам из черноземья, снижает градус увлечения стокгольмом, я судорожно придумываю план, куда податься в хлюпающей обуви, еще не зная, что от ратуши именно видно остров риддархольмен с киркой, где хоронили монархов, забавно, что именно эта часть города появляется на большинстве открыток, а не узкие улицы старого города и не риксдаг. Вечером станет ясно, что именно на «рыцарском острове» - одном из самых маленьких среди четырнадцати, на которых расположен стокгольм, - лучшая площадка для фото силуэта ратуши на закате. Сидеть в отеле нет никакого настроения, потому делаю ход ладьей – сворачиваю в метрополитен с целью купить билет на сутки и объездить как можно больше станций, пока мои ноги высохнут. Суточный проездной обойдется в SEK100, что придумано, скорее, для активно перемещающихся туристов, месячный билет – раз в шесть-семь дороже. Схема очень похожа на лондонскую – магнитная карта содержит информацию и является электронным кошельком, который пополняется наличными или через автоматы, принимающие кредитки. Половина десятого – в метро пустынно, сотрудник подсказывает, как приобрести билет на сутки (он действует и на автобусы, и на трамваи), кредитка не срабатывает трижды, предлагаю заплатить наличными, но мне спокойно дают другой пластик – и он исправен, видно, первая карта просто сбоила. К сожалению, две центральных и самых красивых станции кунстредгорден и т-сентрален закрыты на ремонт до октября, но вся остальная сотня станций – в моем распоряжении. На платформах прохладно, табло сообщает направление движения состава (линии, фактически, три, но они разветвляются еще в несколько вилок) и интервал до следующего. Поезд имеет длинную гибкую кишкообразную структуру, резко тормозит и разгоняется, при этой звукоизоляции детей годовалых можно уложить спать. Центральные станции объявляются по-шведски и по-английски, каждую остановку из кабины выходит машинист – нет зеркала заднего видения. Чем дальше от центра, тем более чувстуешь себя вне города – озера, березки, переделкино на балтике и озере меларен, увеличивается количество нескандинавских лиц, разве что мусульмане неизменно говорят на арабском, все остальные используют шведский язык, который в написании – чеканистый, а в произношении – мягкий и не такой горловой и булькающий, как датский. Пример – medborgarplatsen – медборьярплатсен, а tjugo – щюго, gamla stan – гамла стан, но «а» глубоко в нёбе, а сarlsberg – карлсберьй, а благодарят шведы кратким takk – таккь или таккь со мюкке – т.е. большое спасибо. Некоторые длиннющие слова составляются по типу немецкого – объединением корней – из в хёгсколан можно узнать высшую школу, а в мидсоммар – середину лета. За четыре часа катания в метро успел проскакать половину всех станций. Стоящими назову акалла с фигурами танцующих, родхусет с прилепленными кроссовками к потолку, стадион с олимпийской символикой, мидсоммаркрансен с деревянными мифическими фигурками, сольна центрум с ярко красным потолком из рельефной скальной породы и негородскими пейзажами, мёрби сентрум в розовых тонах, остермальмсторьй с черными карикатурными изображениями сартра, животных, людей, сидящих на песке, вырезанными черными рытвинами в бетоне, все это работы вполне серьезных авторов, где-то висят натюрморты на стенках, где-то в нишах жучки-паучки, где-то копия корабля, а на бйоркхагенс центрум – три бревна в металлическом кубе – как хочешь, так и интерпретируй. На всех станциях широкие туннели, не сравнить с крысиными ходами лондонского метро, ненавязчивый свет, станции открыты с пяти утра до часу ночи. К обеду людей прибавилось, а я уже просто катался и подремывал, планируя через час в отеле перекусить-переодеться и бежать по островам. Коварный план состоял в том, чтобы попасть на южный сёдермальм, а оттуда вдоволь наснимать гамла стан в закатном небе. Как в CPH - многие увлекаются пробежками, но велосипедистов поменьше, опровергая шутки о спокойных шведах – субботняя танцевальная вечеринка под звуки минимал, но не видно ни табачного дыма, разве что много спиртного. На дорожных знаках с обратной стороны всюду наклейки неведомого смысла – олененок бемби, будильник, поп-артовские обезоруживающие надписи в стиле «они подозревали, что не все закончится благополучно». Марку разноцветных фасадов держит череда узких домов без балконов цветов от бледно-зеленого до ярко рыжего. По набережной до слюссена – сплошные крупные частные катера, которым уже не первый десяток, погода подыграла – ясное небо, краски кажутся более яркими. В старом городе узкие улицы, обилие кафе и сувенирных лавок, здание риксдага и королевский дворец – больше мягкого цвета, чем в дании, но при этом поболее основательных форм, меньше утонченности. Сторкиркан у дворца, если не захватывать в кадр ближайших зданий, дает четкие ассоциации с италией, рядом группа нанятых фотографов, с аппетитом папарацци с виа кондотти щелкающих молодоженов. Со стражей королевского дворца можно запросто поговорить – юноши со штыками в зеркальных касках и синих мундирах – некоторые охотно улыбаются на камеру. Каждый день в 11 проходит смена караула, но я на следующий день его то ли не очень заметил, то ли он был не настолько чинным и парадным, как в соседнем королевстве. Вообще швеция по сравнению с данией видится и ощущается более домашней и уютной, такой своей, менее вычурной и существенно более теплой. От здания риксдага стартует пешеходная улица дроттнингатан – сплошные магазины с расписными лошадками (отдаленно напоминающей хохлому) – самым стандарным сувениром, для жаждущих безделушек попроще – игрушечные и деревянные лоси, спички (на мой взгляд – стоящим подарком будет джем из клюквы – этого добра у шведов завались в любом супермаркете, я не удержался и в Nordiska Kompaniet прихватил баночку джема из голубики и мед). В смысле улиц – стокгольм затейливее и извилистее, в самом центре пытаются сохранить зелень, где это возможно, благодаря островам и озеру, а не открытому проливу – ветер теплее. Очень уютно на риддархольмене – с набережной против заходящего солнца видна ратуша, линия сумерек ползет по холмистому сёдермальму вверх, чем ниже солнце; можно развалиться на каменных ступеньках – место популярное, как испанская лестница в риме и примроуз хилл в лондоне, но плотность на метр пространства ниже и оттого уютнее и спокойнее. Кажется, что ночной драйв этому городу не знаком, по мосту мимо надписи «полтава 1709, берлин 1945» проносятся SJ поезда, я решаю не бить ноги и использовать суточный билет, чтобы выйти за одну остановку до отеля – скоро десять вечера, просто пройтись, что-нибудь купить в магазине. К слову, несмотря на байки о раннем закрытии магазинов, большинство продуктовых работает до десяти часов вечера, найти можно все – от фруктов, которые взвешиваются у кассы, и прочего съедобного добра до моющих средств. Стоит отдать должное, что спиртные напитки отыщешь только в специальных сетях Systemabolaget, при этом цены при всех акцизах и налогах, призванных оттолкнуть нацию от употребления алкоголя, остаются ниже тех, что вижу в отечественном супермаркете. Мы ничуть не обиженнее шведов в вопросах ассортимента продуктового магазина, после копенгагена цены более, чем радуют, непонятно дорого все равно стоят снеки, минеральная вода и хлеб, последний – отъесть можно все. На кассе приходится морочиться с карточкой – вводить код, как понимаю, в швеции эмитирутся в основном чиповые, не требующие этой процедуры. Из забавного – в обеих странах цены указаны с точностью до ёре, но итоговый чек округляется до полукроны, потому что мельче монеты в обороте просто нет. С пачкой апельсинового сока и пакетом лимонов для профилактики, подсказав по карте молодому человеку улицу, зашагал в отель – номер, как и просил выделили как можно дальше от лифта, но проблемы звукоизоляции в скандинавии нет – на этаже стояла машина для льда, работавшая с усердием холодильника днепр, но звук был слышен только на этаже. Отель оказался самым приятным из всех трех – лаконичные цвета, порядка 15 метров, черная мебель и подогревающиеся полы в душе. В связи с акционными хитростями номер обошелся в SEK575 за ночь, порядочный номер на двоих – SEK700, включенный в стоимость завтрак – практически аксиома для швеции. На ночь планировал сжевать лимон и полистать журналы – именно, а не почитать, шведы свято верят, что большинство их посетителей понимают язык страны. Среди прочих изданий затесалась газета QX с передовицей Hetero – don’t think so), о недавно прошедшем прайде напоминала реклама сведбанка с напомаженными парами и слоганом «открыты для предложений». Недавно читал статью Лошака в «огоньке» о стокгольме – подумал, что при славе города свободных нравов в плане однополой любви – никакой агрессивной рекламы или показного поведения я ни разу не видел, более заметны такие моменты в лондоне, риме, неаполе. А все, на мой взгляд продиктовано тем, что никому из гей-сообщества не нужно привлекать к себе внимание, потому что создана вся инфраструктура, в обществе воспитано этичное отношение (к адекватным представителям, конечно), хотя я не верю, что все гомосексуалисты швеции шелковые и с царем в голове. Планы на завтра – страндвеген, юргорден, полукруглое здание боу в сёдермальме, скансен и лоси, нобельпаркен, вот только мороженого никак нельзя – горло на ремонте.

CPH 3:4

Присказка – и на старуху бывает алиталия – странные они – летал пару-тройку раз, молчали-молчали, а потом опомнились и с перерывом в месяц прислали две идентичных карты для накопления миль. Смотришь, собралась накопительного и дисконтного пластика стопка – словно орденов, только не в чести смысл, - все это бесконечное потребление и бегбедеровские 99Fr и сам над собой ухмыляешься, как тебя садят на все эти иглы мнимых статусов. Пасмурное утро, 55F на градуснике, сегодня бесплатно пускают в музей дизайна, потому что основная экспозиция еще не готова, но уже можно зайти и увидать синтетические конструкции, игру со светом, в двух общающихся женщинах без труда можно узнать кураторов – настолько независимо, «для себя» они одеты, так мало обращают внимания на все остальное, кроме работ выставки. Идти стоит на предметные экспозиции, потому что в остальном музей, скорее, трансформер из уютного кафе с черными деревянными столиками – фоном для белых ламп и маков, отличного магазина книг и всякой безделицы в стиле складных стаканчиков, веселых вазочек и прочего, чем можно насытить интерьер, и рядом с туалетом - небольшого «склепа» из изобретений двадцатого столетия: кресла барселона миса ван дер роэ – 1929, ваз работы алвара аалто - 1936, печатной машинки айбиэм сайентифик 1961го, не смог пройти мимо работы 63го года луизы пуарье, которая подарила всем, кому это нужно, бюст вондербра. Карлсбергская глиптотека – настоящий дворец из трех зданий (последнее появилось после 1996 года) с коллекцией искусства, местного третьякова, пивного магната карла якобсена, на трех уровнях – античные скульптуры, предметы этрусской культуры, датское изобразительное искусство (более, чем сдержанное – кёбке, экерсберг, - но, если кто учился у итальянцев – сюжетно сразу заметно). Здания соединены зимним садом с фонтаном и высоким прозрачным куполом. Характерной чертой всех галерей является слабое кондиционирование воздуха, запасайтесь терпением. В зимнем саду – тихий ресторан, мозаика на полу, книжный, где совершенно случайно нашел старенький второй том икон фото (если учесть, что первый решил купить в лондоне без надежды найти второй, то это как приобрести велосипед без тормозов в одном месте, а тормоза – в другом). В путешествиях в галереи хожу частенько, но очень избирательно, в этот раз целенаправленно шел на (пост)импрессионистов (целый зал работ гогена!), тулуз-лотрека и моне мало, но от дега оторваться сложно – балерины из бронзы, среди которых – самая-самая, с нахально вздернутым носом, бронзово-черная, балетное платье ниже корсета выполнено из ткани. В детективном фильме «четыре собаки играют в покер», достаточно заурядном, герои выкрали именно эту скульптуру, разве что в картине она была в два раза меньше, поэтому, профан, не ожидал увидеть ее здесь во весь рост. Временная экспозиция - маски: посмертные, театральные, изображенные, собранные из разных культур, удивился тому, что якобсен покровительствовал огюсту родену и купил его работы, среди которых вариант мыслителя и поцелуй, к белоснежным мраморным участникам последнего ощущаешь почти физическое влечение. Одним словом – глиптотека is a must, как и туры по каналам копенгагена. Плоские лодки отходят от нюхавн каждый 15-20 минут по трем основным маршрутам, ближайший - по кристиансхавну, каналам вокруг внутреннего города и новому району исландс брюгге, билет на одну поездку по кругу - DKK40, но за сотню можно приобрести дневной – сходить на любой пристани, а после по воде снова продолжать путешествие. Повторюсь, в этот раз везло на невольно позирующих – в кадр просились отец и сын, поскольку сидел в самом хвосте – не составило труда из щелкнуть с десяток раз – самые естественные эмоции. С кормы удобно все рассматривать, но при отчаливании от пристани лодка сдает назад – слышны выхлопы, а в каналах фредериксхольма под узкими мостами – подавно, советую обязательно иметь при себе свитер или куртку, потому что сырой ветер набрасывается резко, почему и прибыл в стокгольм вдрызг размякший, экстренно лечился лимонами. В кристиансхавне лодка пробирается мимо катеров, сдается, что везде тихий час, у сдержанного мариотта на берегу канала почти никого, разве только у большого торгового центра в брюгге некоторое оживление, на стреле, обшитой деревянными половицами – белобрысая пара, накрапывающий дождь, нос совсем расклеился, час с четвертью пробегают почти незаметно – ищу чем приободрить себя и согреть. Накатывает характерное настроение перед поездкой: пятница, все стремятся к развлечению, кто - домой, а мне - на север, хочется чего-то теплого, душевного и романтичного – следовательно, успел уже привыкнуть к городу, слушаю речь, всматриваюсь в открытые лица. По мощеной конгенс лениво ползут корейцы с пакетами вуиттон и шанель, привычное дело, подобные покупки для них почти обыденны. Далее – самое интересное, с разных улиц стекаются группы разряженной молодежи лет семнадцати-двадцати – кричат что-то приветственное другой, начинается перетягивание каната, а далее распитие пива под игру на время – у каждого дерева по периметру овальной лощади становится участник команды с открытой бутылкой. Задача начинающего подбежать, допить, после чего державший бутылку оббегает десять кругов вокруг дерева, бежит к следующему – цикл по-новой, девчонки в командах тоже есть, но чаще – светловолосые ребята, на фоне которых отрезвляюще банальным выглядит негритенок, подбирающий каждую допитую бутылку. Следом подтягивается команда цвета хаки в стиле клипа американ лайф мадонны. На десерт – королевская библиотека, я опоздал в музей фото, а, может быть, ноги мои просто уже не шли, мозг не впитывал информацию, потому я забрался на самый верхний этаж, откуда видны и залы, и катера за сеткой фасадного стекла. В CPH не стесняются нестандартных архитектурных решений, но все это так умело вписывается в старые формы, что нет никакого диссонанса или аляповатости. Солнца не видно почти весь день, из тиволи раздается визг катающихся, у музея торвальдсена – тишина, набираю сообщения тем, кого хочу видеть рядом сейчас. Я понимаю, что все это из-за пятничного спокойствия, когда одному скучно ужинать, так в вене бывает в воскресенье, когда завидуешь семьям, выходящим на лужайки. Планирую выпить чаю в отеле и зарядить батарею камеры до отъезда. В отеле все те же итальянцы, к слову – останавливался в сетях First Hotels и Scandic, претендующих сервисом на четыре звезды. Довольно дорого по европейским меркам и очень уютно в первом случае, по скандинавии - до пятидесяти отелей, дешевле, чем в несетевых, во втором – более двухсот отелей, но меньше внимания уделяется дизайну, уровень цен несколько ниже, активные бонусные программы. Я не лучший советчик в гастрономических вопросах – недостает времени, но в копенгагене кроме имиджевых мест, которые подскажет любой бесплатный путеводитель, итальянских кафе, восточных закусочных, стоит побывать в Jensens Bofhus. Здесь и свиные ребра, и стейки, и салаты, но нет навязчивого запаха масла, как в хард рок кафе, порядочное мясо в гарниром обойдется от DKK129. Из нечастой английской речи на улице уловил фразу американского щекастого чудака за пятьдесят - «ну что, идем в мак или бургер кинг» (янки даже в италии умудряются питаться всякими отбросами и колой). Имиджевое место – Icebar – в стокгольме и копенгагене – грог подают в ледяных стопках, как и блюда, в комнатах со специальным режимом – надеваешь курточку, вход в бар платный DKK119, включает напиток, порядочное трендовое место для интересной компании. В CPH вернусь через четыре дня – будут кристиания, центр архитектуры с выставкой фостера и ко, лучшая обзорная площадка (винтовая лестница???), картадо в кафе европа и альмодовар – как это звучит по-датски.

CPH 2:4

Присказка - с утра в моей киевской съемной квартире мне нежилось и не просыпалось, а к полудню в ютубе натолкнулся на – даже не скажу сколько роликов, представляющих собой фильм по шолохову тихий дон. Сложно не вспомнить «если звезды зажигают», потому что фильм был с титрами, именно - не дубляж, который не могу терпеть, а так, чтобы сохранить колорит речи. Наверное, как для меня в диковинку заморские движения латиноамериканских танцев, так для иноземцев – непростой быт и взаимоотношения казаков на кубани. Второй день обещал быть ударным, начатый с завтрака среди галдящих итальянцев (меня поражает, как они умудряются обходиться в поездках без знания английского языка). На центральной площади – холодного кирпичного цвета отели и городской совет с просторным холлом и датскими стягами, напоминающими змеиный язык, а среди тишины внутреннего зала, массивных лестниц, умеренной лепнины – то деревцо, то всадник – проходящие сотрудники. Привлекают внимание небольшие скульптуры мифичесских животных, каких-то крылатых существ с загнутыми кверху хоботами из металла у ратуши и лепная картина заседания торговцев и чинов. Стойкие ассоциации с голландией (в ней не был, но хорошо знаком с изобразительным искусством). Тишина и ощущение музея в здании такие, что, как и во флоренции, сложно представить, как возможно здесь течение обычных мирских и меркантильных дел – в одной из комнат за массивными дверьми и решетчатыми окнами – принтеры, бумаги, бытовые вопросы. От площади, забитой туристами, массово позирующих у памятника андерсену – в тихую улицу мимо забавного рисунка-граффити – какой-то милый вампиреныш с торчащими клыками и надписью на одежде «reality bites». Приближаюсь к латинскому кварталу сплошь из старых разноцветных домов, которые могут конкурировать с нюхавн по оттенками и разнообразию, но наоборот очень тихому, уютному. Благодаря узким улицам, солнце касается только верхних этажей, окна заспанные, видно, что за ними навряд ли кто уже завтракает, краска на рамах потрескавшаяся, цвета – от нежно фиолетового до охрово рыжего, но все видится бархатно-замшевым – вы на санкт педерс страде. Тут же нередки уличные рисунки на стенах, которые никто не смывает, причем в основном они на боковых некрашеных сторонах зданий, куда можно добраться с крыши прилегающего. Одним из заданий на день было найти хорошую обзорную площадку. Для этих целей может подойти башня достаточно угловатого и холодного кафедрального собора фор-фру-кирке – светлого с групповой скульптурой «христос и двенадцать апостолов», но! экскурсии на башню необходимо заказывать заранее. Из подмеченного – в большинстве храмов – деревянные лавки с поролоновыми подушечками, в соборе можно зажечь свечу, подставка для них выполнена не в виде горизонтального столика, а представляет собой шарообразную сетку из меридианов и параллелей, именно в последние можно разместить свечу. Сам шар закреплен на стержне над кругом с песком для скапывающего воска, свечи - в маленьких ванночках, а не в виде стежня, как заведено в православии. Рядом с собором – университет из серого камня, очень напоминающий старые здания эдинбурга. Рундеторн – круглая башня XVII столетия из красного кирпича - к ней пристроен роскошный собор в готическом стиле, но если в вене это серый камень, то в копенгагене – крашеные белым колонны и своды, обилие золотой краски, сама башня - 36 метров высотой внутри не имеет ступенек, только выложенный камнем спиралевидный пол в шесть-семь витков, за которые поднимаешься на самый верх. Приятное место для фотосъемки в самом центре города – отчетливо виден амалиенборг и мраморная церковь, глыба редиссона, тиволи, пролив эресунн с шестнадцатикилометровым мостом, выступающим из воды, как хребет огромного земноводного, те, кто в курсе, смогут отыскать на горизонте фаллический «вращающийся торс» в 54 этажа сантьяго калатравы, ради которого собирался в мальмё. фото в стиле «тут был я» не выйдут - в целях безопасности – по периметру площадки металлическая решетка в человеческий рост. А на одном из уровней – помещение, достаточное для оборудования офиса, в котором нельзя было снимать, но я заприметил колесообразную высокую полку для книг, люстру из группы неоновых светящихся колец и часы, стрелки которых вращались в обратном направлении, а отметка 12 находилась в самой нижней точке окружности. На пути к пешеходной торговой улице – музей почты и церковь святого духа – под золочеными крестами вращается флюгер под порывами ветра – на мой взгляд, нестандартный элемент. Знаменитая строгет состоит из цепочки остергаде, амегерторв и фредериксберггаде, идущей от радхуспладсен с ратушей до консенс нюторв – в толпе шопперов сложно расслабиться, откровенно портят впечатление от улицы со старыми домами в стиле голандского ренесанса запахи кухни приезжих наций – колбасы, кебабы, орешки, но это только на небольшом промежутке. В остальном – солнце, фонтан с аистами, музей гиннесса, брендовые и принципиально известные местные магазины. Иллумс болигхус, предлагающий даже искушенному интерьерными изысками человеку варианты обустройства домашнего пространства: фарфор, посуда, лампы, часы, канделябры, если светильник, то на лаконичной матово-стальной ножке, как у цапли, если часы – то ни одного лишнего штриха, никакого намека на британскую строгость – скорее, во всем неторопливость и размеренность. Кредитная карта взмолится от цен, но для человека обеспеченного и со вкусом найти подходящий интерьерный элемент – не проблема. Роял копенгаген – все о фарфоре, причем изделия как тончайшей работы, так и грубоватого исполнения - с клеймом фабрики, наносимым вручную как курица. Сонмы бутиков группы гуччи и LVMH – хоть не подходи, цены совершенно одинаковы с остальными европейскими. Совершенно никого не смущает, если среди бела дня в эрмес или малберри рабочий шумит инструментом или дрелью, ремонтируя входные двери. Локальная марка одежды санд – сдержанная, полубизнес, по цене брендовых вещей меня не заинтересовала. Советую – посуда из тончайшей стали георг йенсен, забавные фигурки из дерева артиум, украшения из янтаря. Все остальные марки средней руки и выше – просто не заходите – то, что в лондоне стоит 45-50 евро, заточенное под достаток местного покупателя стоит до сотни. Уж если лазить повсеместно, в копенгагене даже в общественный туалет интересно идти – в каждом зеркало, краны, лампы освещения словно специально подыскивались простыми, но непохожими на другие. В самом начале строгет – лавка ташена – одно их моих последних и стойких фетишистских увлечений. Меня встретил жеманный продавец, говоривший сиплым журавлиным голосом, выбор – скромнее лондонского, цены в стиле DKKX99 – выше. И пусть говорят, что ташен это не слишком высокоинтеллектуально, а – даже если так – то не очень глубоко, зато качественные сборники – концентрат по каждой теме – будь-то лампы, собаки, логотипы, секс, груди, фаллосы или девушки модильяни. Бенедикт Ташен понимает, что «страстишки» - самый высокомаржинальный бизнес, а если «слабости» упакованы в невинный книжный формат, никто не сможет отказаться от такого блюда. В самом магазине, открытом три месяца тому назад на полке соседствуют формата 24.5 на 32 сантиметра глянцевые издания: wanted boys от боба майзера со снимками вдрызг голого мужичья в эстетике восьмидесятых – откровенных гедонистов, но без порно (на обложке, чтобы не смущать пуритан, пара раздетых до пояса зреющих ковбоев в красной и черной шляпах, прикасающихся к языкам друг друга стволами стальных кольтов, и new erotic photography с прищепленными на веревке на фоне ясного неба девичьими белыми трусами в розовый цветочек, скажу я вам – здается, что слышишь их аромат. Принципиально покупаю ташен только в сетевых магазинах – потому что дешевле – да и представьте – тот же захер-торт приблизительно можно придумать и дома, но все бегут в венское демель-кафе. К сожалению, никак не найду мелкоформатное издание по ричарду мейеру, но в этот раз, в последний день перед вылетом душу отвел – тащил шведские интерьеры, скандинавский дизайн, второй томик икон фотографии 20 столетия и 420 страничный сборник с проектами домов. Кассир вежливо предлагает упаковать любую из книг, если это подарок, что мне понадобилось для книги glossy фотографий пьера и жиля («господи, я обдрочусь над этой книгой» сказала одна моя подруга, когда я на выбор предлагал ее или средство гигиены из шведского скансена – вот так мы иногда боимся быть рабами того, что естественно). Пора перейти к овальной конгенс нюторв, залитой солнцем и цветами, с шарлоттенборгом, сахарным англетерром, проходящей выставкой проектов, направленных на упрощение жизни на планете (в стиле эко) – во минимум тридцати пластиковых шарах были выставлены проекты, касающиеся спасения жизни, рационального использования водных ресурсов, превращения энергии света в электрическую, чудно, многое достойно широкого применения, в один из дней все это вообще выглядело как павильон с шампанским, журналисты, интервью – в нашей стране такое устраивается разве ради пафоса или того же распития. Торопился к амалиенборгу – времени оставалось – полчаса до полудня. Смотреть на смену караула приходит немало – полиция расчищает дорогу для церемонии, очень спокойной, порядка часа, лучшие фото выходят в самом начале и конце, когда сдержанные офицеры в черных меховых шапках, голубых брюках с белыми лампасами и черных под горло жакетах со стальными пуговицами, проходят на расстоянии взмаха руки. У каждого – ранец на белых, перекрещенных на груди лентах, автоматическое оружие, а у некоторых подразделений вместо меховых шапок голубые пилотки в белыми кисточками. Грандиознее самой площади выглядит крупнейший храм скандинавии, круглый в сечении, - мраморный костел. В десяти метрах располагается церковь александра невского, но в лесах не видно было даже купола. Прообразом Marble church стал собор святого петра в ватикане, что ощущается отчетливо, казус состоял в том, что стройку из-за безденежья замораживали в XVIII столетии на полтора века, а многие элементы, кажущиеся мраморными, выполнены из крашеного дерева. Красивый храм – величественный, сдержанный и спокойный, без избыточной римской роскоши. Lille Havfrue находится неподалеку – на севере центра города, в дни, когда был в стокгольме, отмечали 96й год установки статуи, у коротой никогда не бывает недостатка внимания – обещаны были по числу лет пловчихи в праздничном представлении, мне стоило терпения и сноровки сфотографировать ее без чьей-либо улыбающейся морды, застывшей для банального снимка. Берег рядом каменистый и уступчатый, потому я просидел на солнце, обдуваемый ветром, загорая, порядка получаса, рядом яхты и парк, умиляют семьи, приходящие с маленькими детишками, хотя, сдается, отцы более рады фото с русалочкой, чем дети – им просто хорошо и беззаботно. Моя программа продолжилась музеем современного искусства, о котором уже упоминал. Контемпорари арт в исполнении датчан и остальных скандинавов – откровенно нездоровое, как если бы сравнить комиксного роя лихтенштейна с демиеном херстом с его тягой к мухам и тухлятине как символу смерти. Вход бесплатный, но в случае недостатка времени – дополнительно проверьте текущие выставки, возможно, им стоит предпочесть спокойное времяпровождение в парке у дворца розенборг. Я не могу сказать, что экспозиция неинтересна, просто ничего не тронуло, кроме ощущаемой старости работ кранаха и того, насколько интересно сделана пристройка захой хадид; специальной комнаты, освещенной только проецируемым изображением танцующего человека, созданной для детей младшего возраста, вроде бы подобные упражнения должны упрощать социализацию ребенка; парка с обилием фигур, составленных из тонких деревянных балок. Скажу правду – за художественным оргазмом я собирался в новую карлсбергскую глиптотеку, что и поимел. Получилось, что в CPH был со среды по пятницу, кажется - все родители с детьми до шести-семи лет просто освобождены от работы. Итак, розенборг, обнесенный рвом с водой, находящийся в крупном зеленом парке, популярном среди местной молодежи, использующей любой шанс позагорать и побеседовать - один из самых красивых и сохранившихся дворцов XVII столетия, который в прошлом году после реставрации открыла сама королева маргрете вторая, красующаяся на монетах в DKK20, в самом дворце можно увидеть действительные интерьеры и предметы быта монархов. По периметру дворца несут службу, прохаживаясь с оружием представители королевской охраны – ребята, не замученные казарменным положением и муштрой, а поблизости – академия. В это время как раз началось построение, что оттянуло некоторую часть интересующихся от дворца. Конкуренцию парку составляет ботанический сад, где я дал отдых моим ступням, можно кормить живность в пруду, но уже в шесть вечера – закрытие, о чем за 20 минут заранее предупреждает на английском и датском сотрудник в униформе. Отвлекаясь от достопримечательностей – забежал в магазин марка джейкобса – вообще он такой придурок с виду, что мне симпатичен, удивительно, как человек смог отказаться от наркотиков в пользу жизни, работая в испорченных кругах индустрии моды. В подтверждение сказанного – в витрине лебедь и четыре манекена. Есть у джейкобса фишка – специальная серия недорогой одежды, но всю коллекцию можно увидеть только в нью-йорке, в немногочисленные магазины рассылается только малая толика, основная часть продукции откровенно недешевая. На этом знакомство с миром гламура было завершено. Приятно идти по улицам после шести – спокойно, неторопящиеся авто, сетки стеклянных офисов, куполообразные фонари на проводах – в CPH нет столбов – я приближаюсь индре-бю на острове слотсхольмен с дворцом кристиансборг, в котором разместился фолькетинг, музеем торвальдсена, биржей и королевской библиотекой. Остров окружен каналом фредериксхольмз, через который переброшены семь низких мостов, под ними проходит один из маршрутов экскурсий по окрестностям копенгагена. Возле кристиансборга тихо – кажется, он никому не интересен, группа людей в парке на газоне у библиотеки, она открыта до 8 или 9 вечера, для постоянных посетителей – терминалы с паролями, залы старого корпуса сродни музею с рядами зеленых ламп. Новый корпус в нефасадной части сплошь стеклянный, облицованный гранитом из зимбабве, площадь отделки 2500 квадратных метров, имеет прозрачный переход над проезжей частью и косую стену, нависающую над каналом, по которому несутся байдарочники. Что было приятно в дании – редко кого смущает, если ты фотографируешь людей, конечно, не с расстояния в один метр, многие просто не замечают, что невольно позируют, но пресловутое прайваси не такое агрессивное, как в россии. На углу библиотеки статуя русалочки, но другого автора, в суровой манере, сложившая хвост, словно подогнув колени. И если ее северной соседке повезло с милыми чертами лица, то эта, скорее, умная. Вечереет, солнце закатывается за крыши, а у меня намечен на сегодня тиволи – надо успеть до заката, чтобы поймать смену освещения. Не рассчитывая на аттракционы, надеваю туфли вместо мокасин, перекусываю бутербродом с риберхусом и кофе. Восемь вечера, пятница, вход DKK85, для жадущих острых эмоций советую купить билет «все включено» за DKK210, для адреналинных маниаков продают сезонный билет в почти тысячу крон. Что было предсказуемо – подробные буклеты о парке нашел только на датском языке. Тиволи считается одним из самых красивых парков благодаря обилию кафе, аттракционов, эстрад, изогнутому пруду, белому зданию в стиле тадж-махала с мусульманским полумесяцем (я ничего не путаю) и фонтаном из стеклянных вертикальных труб, по которым медленно поднимаются шары воздуха. К слову, гастрономический рай из сорока кафе не превращается в разгул, нередко можно увидеть посетителей в вечерних платьях. Мне помнится отрывок из картины веры сторожевой «путешествие с домашними животными», в котором героиня кутеповой катается на цепочной карусели, я сам не любитель испытывать вестибулярный аппарат на разного рода переворачивающихся кабинах и центрифугах, но отказываться не стал – карусель химмельскибет (небесный корабль) вращала желающих на высоте, билет куплен, туфли во избежания потери на высоте – в боксе под замком, русские везде выдают свое присутствие, особенно там, где это касается ярких эмоций – чья-то жена убеждала супруга, сидящего в кресле карусели, что это не страшно, но даже я, любитель высоты, не сразу оценил, что она будет восемьдесят метров, а цепочки толщиной в палец, причем сечение самого звена вряд ли больше сантиметра. Рядом со мной сидел какой-то ошалевший тип, который, слыша мой рвавшийся гортанный возглас радости, то ли был совсем не впечатлен, то ли думал, что я от ужаса мычу. Добавляли адреналина потоки ветра, порыв чувствовался в одном и том же сегменте круга, под ногами мелькала глиптотека, центральная площадь, рассматривать город – не тот момент, а совсем возле верещали американские горки и аттракцион с пикирующими самолетами – по кругу в кабине троица мазохистов истошно орала – это понятно, когда самолет делает круг радиусом в 30 метров за 4 секунды. Для более спокойных есть лодочки в пруду у пагоды и вкусное мороженое, быстро тающее, стекающее по пальцам, против вафель с вареньем смог устоять. Парк после сумерек загорается бумажными лампами и электрическими огнями, у входа дежурят такси и рикши, попасть в тиволи можно с начала апреля до второй декады сентября. Теперь, удовлетворенным, можно и уснуть – на завтра намечена прогулка по каналам, глиптотека, музей дизайна, поезд в северные края – билеты уже получены по коду бронирования через интернет. При попытке напрямую в терминаоле купить билет не стоит нервничать, если по вашей кредитке приходит ответ – «невозможно осуществить дебетную операцию», так железяка пытается потребовать платеж наличными, иногда разменной мелочью, которую можно получить в автоматах, в самих магазинах обмен делают неохотно. Забегая наперед - на ночные поезда надо регистрироваться, конечно, не так, как на самолет, просто сотруднику вокзала показать ваш билет, а он (внимание!) в обычной табели отметит – такой-то. И это при условии всеобщей автоматизации скандинавских сервисов)).