Sunday, May 31, 2009
UK. Day-3
Читаю справочник ташеновский по дизайнерам одежды с их краткими профайлами, удивило, что: diesel итальянская марка, хотя по стилю они мне казались не ближе, чем американцами; comme des garcons полностью творение японки; а в agent provocateur – сын вивьен вествуд. День третий – планов громадье, сначала необходимо было собрать шмотье и выехать из номера. Завтракал я очень, слишком долго. позволил себе не торопиться, послушал за соседним столом скандинавскую речь крупных светловолосых женщин (скорее всего шведки или датчанки, непохоже на финнов или норвежцев), завтрак в девять, а это одиннадцать в киеве – удачное время для моего желудка, можно часов на семь забыть о еде. На регистрации с меня пытались содрать 15 фунтов за то, что я хотел до вечера оставить сумку – я скорчил недовольное лицо и сказал, что нигде это написано не было, меня не предупреждали и вообще я мог бы предпочесть другой отель. Стало понятно, что моя сумка останется до вечера – девушка вышла из ситуации с достоинством – открыла кассу и сказала, что с двадцати фунтов у нее не будет сдачи. В десять вечера с автостанции у вокзала виктории отправлялся национальный экспресс по рейсу 591, до этого я планировал отправиться к собору – стоило выбрать одну из высоких точек, чтобы сфотографировать лондон. Плелся я по оксфорд стрит – это почти как идти в час-пик в метро – раздражает неторопливость лениво перемещающихся от магазина к магазину. Промежуточным пунктом на пути в сити был британский музей – мощная викторианская глыба, покрытая сетчатой веерной крышей норманом фостером, получилась интересная фотография с внутреннего двора – мойщики крыши стояли на крепком стекле – их стопы отлично видны, а тела – как в тумане. Музей собрал в себя все, что правдами и неправдами империя могла вывезти из своих колоний. Большая часть экспонатов расположена на двух уровнях, но с различными галереями в музее их семь. Более всего интересовал иран, европа, в итоге удивили галереи о деньгах и часах (очень тонко и умно), барельефы акрополя. Проторчал часа четыре на различных уровнях. Из поразившего – к большинству скульптур можно прикасаться, нет запрета на фото, в некоторых залах сотрудники музея дают возможность покрутить пальцами настоящие древние монеты, некоторые сотрудники, когда им скучно, напевают себе под нос. В музее много непосредственных детей – действительно лучший способ проводить уроки – они носятся группами в одинакового цвета свитерах с листками-тестами по теме, иногда прикладывая их к стендам (в нашей вотчине за такое бы отчитали). Один мальчишка упал, ему принесли пакет со льдом, при этом с ним мило поговорили о том, чего же он хорошего успел увидеть в музее до падения. Мумии, нефритовые статуэтки, китаи и индия. Если прочитать все названия, голова просто отключится. Подивила каменная баба пятитысячелетняя – один из древнейших экспонатов, на ней как нельзя отчетливо обозначены нос, две груди и половые губы, доказывая то, для чего были нужны женщины тогда, для чего они нужны сегодня. Никакого намека на глазные впадины или губы. Я был ошарашен астролябиями, я ни бельмеса в астрономии, потому удивлюясь, как такие сложные механизмы создавались. Вообще, понимаешь смысл и суть некоторых вещей тогда, когда переходишь от восприятия предмета к восприятию действия. Допустим слон в маленькой комнате вряд ли кого-то удивит, но когда представляешь, как его впихивали – становится понятно, что стоило постараться. Аналогично со всем современным искусством, которое, по уровню тонкости может быть - совершенная чушь, но по тому, как оно производилось – работа и труд. Время тянулось к шести, ноги подсказывали, что к собору павла я доберусь только к утру, потому – погода солнечная – рискнул через блумсберри пробраться на южный берег – и оттуда к колесу. Через мост торопятся закончившие в пять часов рабочий день клерки, ветер, галстуки развеваются, мужчины о чем-то увлеченно разговаривают. Наверное, в этот момент что-то щелкнуло в моей голове, я совсем размяк - меня стал умилять свет солнца – легкий и вечерний, интересовали идущие люди, такое ощущение бывает, когда цепляешься за эмоции. У колеса ждать пришлось совсем недолго, билет достался минут за десять и семнадцать фунтов, эллипсовидные кабины монотонно идут по кругу (если не ошибаюсь – наивысшая точка 430 футов), потрясающая работа у персонала – вывести людей из закончившей круг кабины, зайти втроем – с металлоискателем и собрать мусор, завести новую группу. Мне кажется, эти люди и во сне делают то же самое, как всегда перед сессией студент во сне пишет экзамен. Я не боюсь высоты, думаю, этот аттракцион будет невероятным для тех, кто в десяти метрах над землей начинает неметь. Для удовольствия мне не хватило открытой площадки на самой высшей точке – капсулы закрываются, ты в безопасности, но нет возможности высунуть руки над пустотой и представить, как из пальцев выскальзывает что-то и отвесно стремится к темзе – такое чувство я испытывал в вене на донаутурм, его сложно описать, но напоминает возбуждение. Не такое возбуждение, как сейчас – понятное, относительно контролируемое при виде сексуального партнера, а такое, как испытываешь его в том возрасте, когда не знаешь, куда его употребить. Думаю, второй раз я не стал бы кататься, но первый того стоит. Иногда меня удивляют совпадения – иду по британскому музею, скульптура собаки, понимаю, что видел ее уже – молосская собака, точь-в-точь как в ватиканском музее – мощная грудная клетка, четкие жилистые лапы и закинутая голова с открытой пастью – их использовали в сражениях в дремнем риме. Иное совпадение – сталкиваться глазами с людьми, которые, как и ты, путешествуют сами, получают удовольствие от уединения, знают как порадовать себя покупкой, на время готовые составить компанию подобному же человеку и без напряжения разбежаться. Одно дело – пересечься взглядом один раз, другое дело – несколько раз на разных этажах музея... Об италии и легкой жизни в этот день мне напомнил человек с пакетом vilebrequin, мужчины, покупающие себе такой подарок, знают толк и в еде, и в уединении. Бренд происходит из сан-тропе (меня там ждут, я знаю), смутило его название, обозначающее «поршень» или «коленчатый вал», но никакой фаллической подоплеки нет, ларчик просто открывался – создатель был автолюбителем, но исхитрился придумать продукт для умеющих баловать себя мужчин – краска наносится до 12 раз, совершенно безвредна, плавки быстро сохнут, на ощупь напоминают хлопок, но материал им, по сути, не является, принты такие, что жизнь удалась. К семи часам закончив катание на колесе – старым маршрутом мимо парламента и вестминстерского аббатства (удивило количество полисменов в неоново-желтых жилетах, причина – активисты какого-то дивжения выкрикивали в мегафоны «свобода шри-ланке», казалось – полисменов было вдвое больше демонстрантов), закатными улочками через сант-джеймс парк – какое все милое, но представляли бы вы, как болели мои ноги от бесконечного хождения. Когда я добрел до арки веллингтона перед гайд-парком, мой завод почти кончился, я стал высматривать номера автобусов до виктории, прошел мимо благополучного дорчестера, в соседнем отеле собиралась публика в вечерних сдержанных нарядах (в этом случае удивляет, что каждые 2 минуты перед этой публикой проносятся красные автобусы, закон другой – у нас достаток требует высоких стен, подчеркнутого ограждения себя от плебса, задранных носов и надменного тона). Купив в сейнсбери перекусить, схватил сумку и отправился на вокзал, понимая, что начинаю ходить кругами, схватил за руках шоколадного цвета полисмена и попросил отвести на вокзал – человек чинно и благородно помог, разбежались на пожелании спокойного дежурства. Что в британии радует – даже на автобусной станции у них есть гейты, все понятно; что напрягает – обилие индусов с беспардонными орущими детьми. К десяти вечера, испытывая дикую жажду по уединению, я реально становился агрессивным, когда дети цапали сумку с моими продуктами, а их папаша неспокойно сидел на общем сидении, импульсивно разговаривая по телефону. В такой момент во мне боролись матерные фразы негодования с догмой «йопт, британское общество толерантно». В этом случае я сдержался, но иногда толерантность без должной ассимиляции с другой стороны приводит к бардаку, сожженым автомобилям, как это было во франции, когда всю эту безграмотную беспредельную дрянь можно вымести было обратно в африку. В автобусе рядом со мной примостился какой-то шкет, потому протянуть ноги было сложно – именно поэтому поездка была невыносимой, все остальное в норме. Утром я проснулся за 15 минут до прибытия – вокруг совсем иные ландшафты, холмистая местность и какая-то совсем иная приветливость.
Friday, May 29, 2009
Brighton. Day-2
Только подумал, наверное, это мое, характерное – песня в исполнении армстронга «beautiful world». С утра. А в чистом небе – три следа от самолетов, в центре лондона сложно не слышать самолетов, аккуратно снижающихся к хитроу. После предупреждения, что спешу на поезд, и тысячи объяснений, что завтрак на подходе – получаю сытный английский стандартный набор, нет, овсянки в нем нет. Прогулка через тихий еще с бегунами гайд-парк и я в экспрессе, за 95 минут – в брайтоне, признанном курорте, с набережной и пирсом, который в стольких фильмах был символом неизбывной грусти и тоски. От вокзала кварталами город спускается к проливу. На пути к галечному пляжу – трехэтажные домишки с облезлой краской, а где-то на уровне второго этажа в перспективе – полоса, разделяющая небо и воду, а ноги несут все быстрее. Боюсь, но из любимых городов разве что рим вдалеке от большой воды. Молодежь неосмотрительно валяется на гальке, некоторые на расстоянии двадцати сантиметров друг от друга – в состоянии интима на уровне взгляда. Понемногу открываются лавки на набережной с мелочью, тут же четырех-пятилетняя девочка, прыгающая без страха на батуте, кто-то потерял кошелек, чайки вокруг – ходят, парят, гадят, смеются. Кстати – чайки и их поведение удивительная модель нашего общества, с агрессией, поклевыванием, растопыренными крыльями. Сырой пейзаж, как нечесанная заспанная девка, преобразится после выхода солнца из-за тучи. Передо мной – точка притяжения – деревянный скелет нового белого брайтонского пирса. Старый королевский пострадал от пожара лет пять тому назад и теперь напоминает о себе ржавым остовом, торчащим из воды. В щели между деревянными балками видна вода, а вокруг разносится аромат вафель и масла, на котором жарят картошку с рыбой, конфетные лавки, морожение. Стандартное гастрономическое развлечение перед парком аттракционов. Чувствуется сильный ветер с моря, смельчаки забираются на центрифуги и «бустер» - аттракцион с кабинами, которые вращаются в вертикальной плоскости по кругу радиуса метров шестидесяти. Долго решался – а стоит ли – но не был уверен в вестибюлярном аппарате, хотелось экстрима, но риск заблевать плащ показался неоправданным. Отличный городок, напротив ожидаемому щемлению испытывал подъем, бормотал что-то под нос, иногда завидовал парам, валюящимся на пляже. В детстве несколько раз был на море, город, в котором мы всегда отдыхали – мне запомнился какой-то послеполуденной расслабленностью, ароматом деревьев, цикадами, острым соусом и мясом птицы. По этой шкале могу только сравнивать все остальные курорты. Брайтон удивляет тем, что сохраняет британскую сдержанность, но при этом совершенно вальяжный, сложно представить в нем рабочий день. Положительным примером ассимиляции нахожу супермаркет Taj на пути в Hove (брайтон и хов – как два округа парижа, хотя считаются разными городами, как дорсодуро и санта-кроче в венеции), на лотках – рай для любителя фруктов: спелый манго, какой-то фрукт страсти, апельсины шесть штук на фунт, не счесть приправ острых и столько видов риса и круп, зелени, что глаза врозь. Я просто брел на пару кварталов от набережной и добрался до хова, белые домики с беззащитными окнами. Вернулся к набережной – грамотно – и площадка для детей, и песок для пляжного вальяжного волейбола, и асфальтная баскетбольная площадка для крепеньких чернокожих ребят без маек, у каждой – толпы зевак, жующих сандвичи и прочую на скорую руку приготовленную ерунду. Апогей – лавочки, есть и свободные, не оккупированные влюбленными и просто парами, а всем на зависть – задрать ноги на парапет, обернуться плащом и жевать булку с малиной из grigg’s, а твои ступни пятками в море, а пальцами уже в небе, а слева от них – чудак с металлоискателем, а под ними – два молодых человека, улегшихся на склон, бросающих друг другу какие-то слова, ритмично швыряющие галечные камни в какую-то цель, нельзя сказать, что в этом не было азарта. Я просидел в таком состоянии порядка часа, от безделья начав фотографировать этих ребят. Мне редко приходит в голову сидеть на пляже и бросать камешки, иногда это занятие дурацки романтическое, но мы этим так редко занимаемся.
Странно, что из жизни других людей мы выхватываем некоторые поступки и дела, можем позавидовать – вот, мол, непосредственность и пофигизм, но почему-то это не идет нам, не идет по стилю, или не идет в руки. Часам к семи вечера, стал я приближаться в пирсу вновь – теперь солнце было с другой стороны. Замечательно фотографировать – кто-то в осенних туфлях и плаще, а кому-то нипочем босиком по воде и в шортах, аттракционы выглядят лениво, потому что к вечеру мало кому интересны, сильный ветер с моря. Высиживал на пирсе до последнего – не хотелось уезжать. Со мной такое редко – было так в разве что в италии и эдинбурге. В этом общем впечатлении за день был королевский павильон – резиденция монархов трех поколений – снаружи мотивами индийский с башнями-минаретами, а внутри – то в ярких красках китайских мотивов внутренние комнаты, то помпезные кухни и обеденные комнаты с люстрами в лапах драконов – знаковое место для брайтона, удивительно, что из окон не видно моря. На пути от набережной к павильону заметил вывеску радиссона – один из номеров – трехгранное окно во всю высоту комнаты, видна кровать – это странности британского старого архитектурного стиля – кажется, что спишь на сцене, а все остальные изображают, что не видят того, что всегда кажется личным. кроме павильона – уходящие в горку улицы с разноцветными домишками, спокойно, как в австрийском пригороде. На карте вижу обозначенный фруктовый рынок – оказывается - склад, в котором притаились инсталляции аниш капур – посреди склада – элипсовидная яма, выкрашенная в красное, а на плоском полу – части породы, ярко-красные, эдакие жезлоподобные с человекеский рост диаметром и длиной метров в двадцать. Какое-то модерновое мракобесие, называемое «расчленением жанны д’арк», эстетически забавно, но без истерики. Пара дельных фото получилась. Вечером в брайтоне уже сложнее самому, потому что на фоне моря и заката начинается томление и есть шанс выбрать совсем не ту компанию или именно ту, что нужно, но без сантиментов и обязательств. На пути домой раз тридцать засыпал и сквозь сон ненавидел хорватку, сидевшую в кругу англоговорящих подруг и голландки, оравшую с акцентом донского тракториста, совершенно беспардонную. Я пару раз останавливал на ней свой пристальный взгляд, надеясь, что мое негодование будет прочитано, но некоторые нации жизненно и манерами тупорылы, что поделать. Пробежавшись быстро в двенадцатом часу по периметру гайд-парка (закрыт с полуночи до пяти утра) мимо мраморной арки и торопящейся к оксфорд стрит молодежи (откуда у них столько сил?) решил выспаться – на завтра намечен тейт и собор павла, на купол которого постараюсь забраться.
Странно, что из жизни других людей мы выхватываем некоторые поступки и дела, можем позавидовать – вот, мол, непосредственность и пофигизм, но почему-то это не идет нам, не идет по стилю, или не идет в руки. Часам к семи вечера, стал я приближаться в пирсу вновь – теперь солнце было с другой стороны. Замечательно фотографировать – кто-то в осенних туфлях и плаще, а кому-то нипочем босиком по воде и в шортах, аттракционы выглядят лениво, потому что к вечеру мало кому интересны, сильный ветер с моря. Высиживал на пирсе до последнего – не хотелось уезжать. Со мной такое редко – было так в разве что в италии и эдинбурге. В этом общем впечатлении за день был королевский павильон – резиденция монархов трех поколений – снаружи мотивами индийский с башнями-минаретами, а внутри – то в ярких красках китайских мотивов внутренние комнаты, то помпезные кухни и обеденные комнаты с люстрами в лапах драконов – знаковое место для брайтона, удивительно, что из окон не видно моря. На пути от набережной к павильону заметил вывеску радиссона – один из номеров – трехгранное окно во всю высоту комнаты, видна кровать – это странности британского старого архитектурного стиля – кажется, что спишь на сцене, а все остальные изображают, что не видят того, что всегда кажется личным. кроме павильона – уходящие в горку улицы с разноцветными домишками, спокойно, как в австрийском пригороде. На карте вижу обозначенный фруктовый рынок – оказывается - склад, в котором притаились инсталляции аниш капур – посреди склада – элипсовидная яма, выкрашенная в красное, а на плоском полу – части породы, ярко-красные, эдакие жезлоподобные с человекеский рост диаметром и длиной метров в двадцать. Какое-то модерновое мракобесие, называемое «расчленением жанны д’арк», эстетически забавно, но без истерики. Пара дельных фото получилась. Вечером в брайтоне уже сложнее самому, потому что на фоне моря и заката начинается томление и есть шанс выбрать совсем не ту компанию или именно ту, что нужно, но без сантиментов и обязательств. На пути домой раз тридцать засыпал и сквозь сон ненавидел хорватку, сидевшую в кругу англоговорящих подруг и голландки, оравшую с акцентом донского тракториста, совершенно беспардонную. Я пару раз останавливал на ней свой пристальный взгляд, надеясь, что мое негодование будет прочитано, но некоторые нации жизненно и манерами тупорылы, что поделать. Пробежавшись быстро в двенадцатом часу по периметру гайд-парка (закрыт с полуночи до пяти утра) мимо мраморной арки и торопящейся к оксфорд стрит молодежи (откуда у них столько сил?) решил выспаться – на завтра намечен тейт и собор павла, на купол которого постараюсь забраться.
Sunday, May 24, 2009
UK. Day-1
Итак, сестрам – по серьгам - пальмовая ветвь у ханеке за белую ленту, а гейнсбур может гордиться собой как лучшая актриса фестиваля за роль в фильме мизантропа фон триера «антихрист» - настолько это близко моим предпочтениям в кино, словно бы твои давние знакомые получили этот приз, я представляю диалог юппер и ханеке, мне ей нечего сказать, слов не будет, я просто остолбенею, но если бы не было «пианистки», не было бы какой-то части меня. Можно успокоиться и приниматься за записки. Постараюсь не так подробно, как в прошлый раз, потому что многие использовали вместо снотворного. А случилось все в этот раз аналогично тому, как всегда заказываю в ресторане – долго интересуюсь салатами, первыми блюдами, а все равно предпочту свинину. Никто не чаял лондона с эдинбургом, собирался сначала в копенгаген, ужасался ценам на отели, собирался до той степени, что уже мечтал и о «вращающемся торсе» сантьяго калатравы (красивое офисное здание в том месте, где заканчивается мост через пролив, разъединяющий аэропорт каструп и мальмё в швеции), рассматривал возможность докатить на ночном поезде до стокгольма. Все загнулось, когда в один миг на сайте австрийских авиалиний закончилась акция, а билеты подскочили выше полтыщи. Далее был осло, тот же сценарий, мечты до двух ночи, грезы о бергене, просмотр возможных маршрутов, медный таз на мои мечты в итоге. Как назло, дешевые билеты пропали именно первого апреля, оцените шутку. И тут - возобладала логика над мечтами – есть открытый годовой шенген и действительная виза в UK до второго июня, а она состояла в том, что как захочется увидать страну, то заново официально пришлось бы открывать, просить об услуге и вынимать из кармана пошлину. Немаловажным фактором стала цена в двести евро на билет до гатвика и обратно. Вначале идея состояла в том, чтобы так, на майские посетить страну дня на три, эдак накупить ташеновских развратных книг и прокатиться на колесе у вестминстера, если не хватит времени посетить галереи, однако по ходу дела, поездка распланировалась плотно до девяти дней, три из которых отданы эдинбургу, один – брайтону. Удивительно, но самостоятельно спланированное путешествие, несмотря на обилие переездов, оказалось очень насыщенным эмоциями, ходьбой, откликавшейся по вечерам болями в подъеме, однако, словно в тетрисе, все идеально встало в пазы. Не скрою, что выбор отеля был мучителен, как никогда, играли две полярные мысли: «черт возьми, да мне же только переночевать» и «ну и зачем я тогда гублю молодость в офисе». Лондон не самый лучший, если не худший)) город, по соотношению качество/цена на отели. Вас постигнет горькое разочарование в том смысле, что радиссон и три звезды могут отличаться на 20 фунтов, но разительно в месторасположении и уровне сервиса. В этот раз было решено (аргументы до сих пор мне неведомы) жить аккурат у гайд парка, и все тут. Отелей – пруд пруди, один другого страшнее, разве что только мариотты-дорчестеры радовали интерьером, но я могу найти лучшее применения тремста фунтам. билеты от гатвика до вокзала виктория (возле белгравиа и букингемского дворца) и обратно забронировать элементарно – через сайт национальных железных дорог, выигрыш в том, что сходу на станции билет будет стоить 21 фунт в оба конца, но если знать поезд, на котором хочешь ехать и дату – обойдется вдвое дешевле. Тикеты забираешь по коду бронирования и кредитной карточке, которой совершена покупка, в специальном автомате, которых уйма на вокзале. Жуткими муками оказалась попытка заказать билет на ночной поезд в эдинбург, мыкался неделю, обрывал колл-центры банка-эмитента, пробовал раз двадцать, оказалось – страйк, сайт был заблокирован, потому нелегкий выбор пал на национальный экспресс – автобусы. Билетов было забронировано восемь штук, отелей – три, с кипой всяких бронировок вылет был намечен на девятое мая. Ясное дело, что подготовка к любому путешествию вызывает у меня непонятную тревогу и желание все бросить к чертовой родне, не исключение и этот раз, экстрима добавляло то, что новостные ленты накаляли атмосферу данными о количестве заболевших вирусом свиного гриппа, я представлял подробный досмотр у дотошных британцев, толпы людей в пугающих масках. Всемя само собой катилось к отлету. Выспаться никак не вышло – угомонился часа в три ночи, сцепившись в диалоге с объектом страсти недельной давности, а с утра в автоматическом режиме было проверено критически необходимое. Старт, или как гагарин говорил «поехали».
В KBP тишина и утренние отлеты, изредка спокойствие нарушает толпа жаждущих турецкого солнца со стайками голосящих выродков. Я позволяю себе подобные высказывания по той причине, что сам был ребенком удивительно спокойным и послушным, родителям не приходилось успокаивать меня ремнем, я не нарушал с утра ничьего душевного равновесия. Мои дети, если они случатся, унаследуют гены спокойствия от меня – уверен. Никого в масках, лениво ползущие пассажиры, место в аварийном ряду, где спокойно можно протянуть ноги, три часа и я в гатвике, незнакомое место, длинная пробежка до стоек миграционного контроля, стандартные вопросы – зачем пожаловали, на стекле – вежливое сообщение для тех, кто приехал с симптомами свиного гриппа, никаких экзекуций, выворачивания сумок, однако продукты животного происхождения – табу. Самое удивительное ощущение, что все делаешь осознанно, не теряешь голову оттого, что вновь в британии, не тычешь повсеместно пальцем, просто есть тихое ощущение того, что сам решаешь, куда идти, как забрать билет, какую платформу выбрать – логистика на высоте. В длинные вагоны southern railways в гатвике набивается людей, успеваю подобраться к окну, наблюдаю за людьми. Здесь и маман с двумя чернокожими детишками – девчонка и мальчик играют на гаджетах в какую-то ерунду, он показывает ей – мол, смотри, я крут, а она ему в ответ поднимает большой изогнутый палец маленькой своей руки (удивительна бессловесная система коммуникации, наши дети, скорее всего, подбодрили бы друг друга именно словами и интонацией). Напротив садится британка, сырое лицо, устала от полета – рассказывает об этом своей подруге в телефон, по ней же сразу вспоминаю, что лондонцы говорят так, словно бы им вообще лень произносить слова – они глотают их, словно бы на вдохе или при зевоте, отчетливо слышится разве что «лавли», но не с тем «л», как в «лодка», а так, словно бы это произносила эдита пьеха – думаю, многие из нас помнят ее жеманство. Британка бесцеремонно наступает периодически под столом мне на ногу, а за окном проносятся страшненькие сельские домики, словно бы они брошены и старятся и без ухода, теряя краску, лошади на полянах, зелень – много зелени, свежо, чувствуется, что недавно был дождь. В плаще на V-neck поверх рубашки с длинными рукавами вовсе не жарко. Удивляет – поезд отходит от гатвика в 11.39, состав начинает двигаться через мгновение после 11.38.59, но это сработало только в этом случае, конечно, британцы не помешаны на точности до секунды, то же можно сказать и о поездах в швейцарии – они точны, но минутой позже – шансов застать на перроне – никаких. Выход из поезда – через турникет, выстаиваю очередь за билетами в брайтон по предварительной бронировке. За эти десять минут был соблазн – передо мной девушка в розовом платье, ткань такая шуршащая, не объяснить, но очень легкая, такая, что оно как бальное – не висит, а несколько приподняты края, платье малинового цвета, однотонное, такой же плащ, но неоново фиолетовый, в руках желтый клатч, а на ногах несуразные тапки, словно бы домашние. Секрет прост – в руках у девушки, стриженной под воробья, пара желтых в тон клатчу туфель – видно, порвались, в маркс-спенсер наспех была куплена пара легкой обуви. Она мне понравилась по гамме и по спокойствию, словно не было испорченной обуви.
Планов на день уйма, решено доплестись до отеля пешком – по улице, ограничивающей скучно-благополучный белгравиа, далее – мимо арки веллингтона – здесь и знакомый континентал, напоминающий нагромождение картонных блоков и подобный зданию СЭВ в москве хилтон (невикторианская архитектура в лондоне, если она не плот фантазии фостера, если это не миллионный модерн-проект, удивляет скудностью форм, можно даже сказать – жлобством фантазии и серым единообразием). На входе в гайд парк спотыкается одна из четырех старушек-туристок, ударяется – предлагаю ей влажные салфетки, видя кровь, а из гайд-парка на велосипедах выкатывает пятнадцать лиц-индусов, переодетых в элвиса с фальшь-бриолинами в белых брюках-клеш, предлагают первую помощь. Иду по свежему парку – не сосчитать велосипедистов и занимающихся бегом, очень спокойно, полдень, зелено, мчатся двухэтажные красные автобусы, дети, собаки. Мозг подсказывает, что пора бы порадоваться, как-то удивиться, и не сказать, что избалован поездками, а так спокойно – просто впитываешь в себя, идешь по парку, зелень вокруг, словно бы город южный, по ходу движения глаз цепляет то, что стоит сфотографировать, а в голове мысль – «черт возьми- валяются на зеленой траве, никуда не торопятся, жуют, сидя под деревьями и опершись спиной на ствол». По сути и здесь, в этой насилуемой политиками и популистами стране, можно найти подобные простые удовольствия – ан нет, шарм не тот, не тот звук, состав воздуха и лица не те. Отель – на инвернесс террас, пятьдесят метров от гайд-парка, мансардный этаж, скромный номер, чистый аккуратный, пришлось спросить европейскую розетку и вызвать человека починить защелку на окне. Как я понял – аксиоматичным для отелей британии есть наличие чайника в номере, что вовсе не обязательно для австрии или италии, например. В выборе отеля кроме цены, вида номера, расположения, ориентировался на наличие негативных отзывов. Среди наиболее частых – 70% - размер номера, 20% - номер на первом этаже или ниже, 5% - слышен звук проходящего метро, 5% - звукоизоляция. С первым аргументом – готов согласиться – в австрии мой номер был втрое больше, в италии – вдвое. Чихание и кашель соседей, как и лифт, зачастую слышны, но это не критично. Даже в радиссон вам предложат номер 9-11 метров, принципиальным отличием будет то, что любая прихоть – уже в номере, не нужно будет намекать о ней служащим. Учитывая критический недосып в день прилета, галереи было решено отложить до лучших времен, из программы максимум – парки, примроуз хилл – обзорная площадка всего лондона и кемден.
В гайд-парке каждое лето отдается у серпентайн-геллери место для сооружения павильона какому из известных архитекторов, май – слишком рано для реализации проекта, праздно шатаясь, зашел в галерею, недоуменно посмотрел на попытки самовыражения каких-то мастеров современного искусства, выставка не тронула, чушь какая-то; наверное, мозг переключился в какой-то иной режим – меня стали умилять шезлонги, которые под напором ветра выгинали свои матерчатые спины, словно парусники – полосато-красные, полосато-зеленые, лебеди, собаки, совершенное отсутствие спешки. Молодежь лежит на траве, закаленная, отключенная от бинарных потоков агрессивной информации, кто-то сопит, задремав, слышна русская речь людей, катящих коляску с ребенком – почему-то нигде я не видел русских, по-домашнему расположившихся, словно в царицыно или кузьминках-русском версале. Так же непосредственно на лужайке в риджент парке сидит десяток женщин в мусульманском одеянии – открыты только руки и лицо. И во всем удовольствие узнавания мест. Не претендую на то, чтобы называть их моими, поскольку не живу эмигрантом, а только иногда – наездами. Мне непонятно было мое внутреннее эмоциональное состояние, почему я радуюсь, рассевшись на лавке в примроуз-хилл, мозг в обычное время требует более будоражащих занятий. А секрет в том, что среда совершенно неагрессивная – да, никто не отменяет риска получить по морде от чернокожего парня в темном переулке, да – без денег совершенно никому не нужен, но чувствуешь себя намного непосредственнее, нежели в родной стороне. Мне сложно подобрать слова, но европа для меня – не бешеный отрыв, визг, шампанское, не катание на мотороллерах, хотя на веспе по неаполю мне очень хотелось катиться, будучи обнимаемым сзади, это спокойное созерцание, уравновешивание, распределенный метаболизм, чистая кожа и желание улыбаться в ответ на заинтересованные взгляды. Первый день можно так и озаглавить – «парки, и кое-что еще, не менее важное». Если не считать растворения в гайд-парке во всех играющих футболистах на газоне, трусящих лабрадорах и скачущих джек-рассел терьерах, если не удивляться тому, что клетчатый газон покрыт словно легким снегом – пухом лебедей, ими самими выщипываемым, если не смеяться над серыми взбалмошными белками, атакующими бутоны черных и красных тюльпанов в саду у кенсингтонского дворца, то ничего особенного и нет. Из гайд-парка – мельком на забитую людом торговую оксфорд – оттуда на бейкер стрит – полагаю, в лондоне в 10 раз меньше людей, для кого эта улица имеет четкий ассоциативный ряд – я перетекаю в риджент-парк с играющими отцами и детьми, переговиривающимися лицами мусульманок до пят в черном – немудрено – рядом центральная мечеть. Любопытство пересилило такт – ноги понесли в мечеть, снял обувь, сел на ворсистом мягком ковре в кубообразном здании с иранской росписью в куполе – если не замечать тихо молящихся, картина слабо отличается от лужайки – группы мужчин переговариваются, некоторые с раскрытыми книгами, дружеские беседы, открытые окна, нет свечей, свежо. А совсем возле – особняки викторианского стиля, ухоженность и благополучие, а, может быть, некрасивые семейные тайны – кому как угодно. Мимо меня проносятся роверы, две девчонки – одна в летних балетках, вторая – в войлочных сапожках на манер унт без меха. Ползу, пыхтя, на вершину примроуз хилл мимо целующихся, сидящих и пьющих пиво, орущих фриков или громко смеющихся – узнаю со смотровой площадки и BT-башню, и собор святого павла (в этот раз до него и тейт так и не добрался). Долго взвешиваю – 7 вечера, ползти ли в кемден. Стремный район, хотя по уверениям местных – до 10 вечера вовсе не опасный. Кемден – разукрашенные дома, лавки индусов, разномастные неформалы, дребедень, дрянь и дурь на каждом шагу. Все это добро упирается балагурящим кафе в каналы и покрытые мхом мосты, странные подворотни, которые днем интересны, а ночью – чреваты приключениями. Понимая, что без побрякушек уходить нельзя – забегаю к индусам за мешковитыми сумками из двух сшитых кусков ткани на тесемках. А рядом капоэйра, рык перебравших пива, запах мяса, чопорно прохаживающиеся полисмены, солнце аккуратно садится за дома – кемден пока не закипает, по духу – не мое. В этот день больше ничего не случится, кроме фото рекламы прада на фоне позабытого пустого здания какой-то фабрики, лучше получился только контраст рекламы прада и мусорных пакетов на слоан сквер. Об этом дне – разве что не удержался и ноющими ногами добрел до гросвенор-сквер – одного из любимых мест, но люди сейчас присутствием растворяют мое изначальное ощущение этого места в декабре, тихого, спокойного у идиотски массивного здания американского посольства. Я не высплюсь сегодня – потому что надо не проспать утренний поезд в брайтон, после плотного завтрака, конечно.
В KBP тишина и утренние отлеты, изредка спокойствие нарушает толпа жаждущих турецкого солнца со стайками голосящих выродков. Я позволяю себе подобные высказывания по той причине, что сам был ребенком удивительно спокойным и послушным, родителям не приходилось успокаивать меня ремнем, я не нарушал с утра ничьего душевного равновесия. Мои дети, если они случатся, унаследуют гены спокойствия от меня – уверен. Никого в масках, лениво ползущие пассажиры, место в аварийном ряду, где спокойно можно протянуть ноги, три часа и я в гатвике, незнакомое место, длинная пробежка до стоек миграционного контроля, стандартные вопросы – зачем пожаловали, на стекле – вежливое сообщение для тех, кто приехал с симптомами свиного гриппа, никаких экзекуций, выворачивания сумок, однако продукты животного происхождения – табу. Самое удивительное ощущение, что все делаешь осознанно, не теряешь голову оттого, что вновь в британии, не тычешь повсеместно пальцем, просто есть тихое ощущение того, что сам решаешь, куда идти, как забрать билет, какую платформу выбрать – логистика на высоте. В длинные вагоны southern railways в гатвике набивается людей, успеваю подобраться к окну, наблюдаю за людьми. Здесь и маман с двумя чернокожими детишками – девчонка и мальчик играют на гаджетах в какую-то ерунду, он показывает ей – мол, смотри, я крут, а она ему в ответ поднимает большой изогнутый палец маленькой своей руки (удивительна бессловесная система коммуникации, наши дети, скорее всего, подбодрили бы друг друга именно словами и интонацией). Напротив садится британка, сырое лицо, устала от полета – рассказывает об этом своей подруге в телефон, по ней же сразу вспоминаю, что лондонцы говорят так, словно бы им вообще лень произносить слова – они глотают их, словно бы на вдохе или при зевоте, отчетливо слышится разве что «лавли», но не с тем «л», как в «лодка», а так, словно бы это произносила эдита пьеха – думаю, многие из нас помнят ее жеманство. Британка бесцеремонно наступает периодически под столом мне на ногу, а за окном проносятся страшненькие сельские домики, словно бы они брошены и старятся и без ухода, теряя краску, лошади на полянах, зелень – много зелени, свежо, чувствуется, что недавно был дождь. В плаще на V-neck поверх рубашки с длинными рукавами вовсе не жарко. Удивляет – поезд отходит от гатвика в 11.39, состав начинает двигаться через мгновение после 11.38.59, но это сработало только в этом случае, конечно, британцы не помешаны на точности до секунды, то же можно сказать и о поездах в швейцарии – они точны, но минутой позже – шансов застать на перроне – никаких. Выход из поезда – через турникет, выстаиваю очередь за билетами в брайтон по предварительной бронировке. За эти десять минут был соблазн – передо мной девушка в розовом платье, ткань такая шуршащая, не объяснить, но очень легкая, такая, что оно как бальное – не висит, а несколько приподняты края, платье малинового цвета, однотонное, такой же плащ, но неоново фиолетовый, в руках желтый клатч, а на ногах несуразные тапки, словно бы домашние. Секрет прост – в руках у девушки, стриженной под воробья, пара желтых в тон клатчу туфель – видно, порвались, в маркс-спенсер наспех была куплена пара легкой обуви. Она мне понравилась по гамме и по спокойствию, словно не было испорченной обуви.
Планов на день уйма, решено доплестись до отеля пешком – по улице, ограничивающей скучно-благополучный белгравиа, далее – мимо арки веллингтона – здесь и знакомый континентал, напоминающий нагромождение картонных блоков и подобный зданию СЭВ в москве хилтон (невикторианская архитектура в лондоне, если она не плот фантазии фостера, если это не миллионный модерн-проект, удивляет скудностью форм, можно даже сказать – жлобством фантазии и серым единообразием). На входе в гайд парк спотыкается одна из четырех старушек-туристок, ударяется – предлагаю ей влажные салфетки, видя кровь, а из гайд-парка на велосипедах выкатывает пятнадцать лиц-индусов, переодетых в элвиса с фальшь-бриолинами в белых брюках-клеш, предлагают первую помощь. Иду по свежему парку – не сосчитать велосипедистов и занимающихся бегом, очень спокойно, полдень, зелено, мчатся двухэтажные красные автобусы, дети, собаки. Мозг подсказывает, что пора бы порадоваться, как-то удивиться, и не сказать, что избалован поездками, а так спокойно – просто впитываешь в себя, идешь по парку, зелень вокруг, словно бы город южный, по ходу движения глаз цепляет то, что стоит сфотографировать, а в голове мысль – «черт возьми- валяются на зеленой траве, никуда не торопятся, жуют, сидя под деревьями и опершись спиной на ствол». По сути и здесь, в этой насилуемой политиками и популистами стране, можно найти подобные простые удовольствия – ан нет, шарм не тот, не тот звук, состав воздуха и лица не те. Отель – на инвернесс террас, пятьдесят метров от гайд-парка, мансардный этаж, скромный номер, чистый аккуратный, пришлось спросить европейскую розетку и вызвать человека починить защелку на окне. Как я понял – аксиоматичным для отелей британии есть наличие чайника в номере, что вовсе не обязательно для австрии или италии, например. В выборе отеля кроме цены, вида номера, расположения, ориентировался на наличие негативных отзывов. Среди наиболее частых – 70% - размер номера, 20% - номер на первом этаже или ниже, 5% - слышен звук проходящего метро, 5% - звукоизоляция. С первым аргументом – готов согласиться – в австрии мой номер был втрое больше, в италии – вдвое. Чихание и кашель соседей, как и лифт, зачастую слышны, но это не критично. Даже в радиссон вам предложат номер 9-11 метров, принципиальным отличием будет то, что любая прихоть – уже в номере, не нужно будет намекать о ней служащим. Учитывая критический недосып в день прилета, галереи было решено отложить до лучших времен, из программы максимум – парки, примроуз хилл – обзорная площадка всего лондона и кемден.
В гайд-парке каждое лето отдается у серпентайн-геллери место для сооружения павильона какому из известных архитекторов, май – слишком рано для реализации проекта, праздно шатаясь, зашел в галерею, недоуменно посмотрел на попытки самовыражения каких-то мастеров современного искусства, выставка не тронула, чушь какая-то; наверное, мозг переключился в какой-то иной режим – меня стали умилять шезлонги, которые под напором ветра выгинали свои матерчатые спины, словно парусники – полосато-красные, полосато-зеленые, лебеди, собаки, совершенное отсутствие спешки. Молодежь лежит на траве, закаленная, отключенная от бинарных потоков агрессивной информации, кто-то сопит, задремав, слышна русская речь людей, катящих коляску с ребенком – почему-то нигде я не видел русских, по-домашнему расположившихся, словно в царицыно или кузьминках-русском версале. Так же непосредственно на лужайке в риджент парке сидит десяток женщин в мусульманском одеянии – открыты только руки и лицо. И во всем удовольствие узнавания мест. Не претендую на то, чтобы называть их моими, поскольку не живу эмигрантом, а только иногда – наездами. Мне непонятно было мое внутреннее эмоциональное состояние, почему я радуюсь, рассевшись на лавке в примроуз-хилл, мозг в обычное время требует более будоражащих занятий. А секрет в том, что среда совершенно неагрессивная – да, никто не отменяет риска получить по морде от чернокожего парня в темном переулке, да – без денег совершенно никому не нужен, но чувствуешь себя намного непосредственнее, нежели в родной стороне. Мне сложно подобрать слова, но европа для меня – не бешеный отрыв, визг, шампанское, не катание на мотороллерах, хотя на веспе по неаполю мне очень хотелось катиться, будучи обнимаемым сзади, это спокойное созерцание, уравновешивание, распределенный метаболизм, чистая кожа и желание улыбаться в ответ на заинтересованные взгляды. Первый день можно так и озаглавить – «парки, и кое-что еще, не менее важное». Если не считать растворения в гайд-парке во всех играющих футболистах на газоне, трусящих лабрадорах и скачущих джек-рассел терьерах, если не удивляться тому, что клетчатый газон покрыт словно легким снегом – пухом лебедей, ими самими выщипываемым, если не смеяться над серыми взбалмошными белками, атакующими бутоны черных и красных тюльпанов в саду у кенсингтонского дворца, то ничего особенного и нет. Из гайд-парка – мельком на забитую людом торговую оксфорд – оттуда на бейкер стрит – полагаю, в лондоне в 10 раз меньше людей, для кого эта улица имеет четкий ассоциативный ряд – я перетекаю в риджент-парк с играющими отцами и детьми, переговиривающимися лицами мусульманок до пят в черном – немудрено – рядом центральная мечеть. Любопытство пересилило такт – ноги понесли в мечеть, снял обувь, сел на ворсистом мягком ковре в кубообразном здании с иранской росписью в куполе – если не замечать тихо молящихся, картина слабо отличается от лужайки – группы мужчин переговариваются, некоторые с раскрытыми книгами, дружеские беседы, открытые окна, нет свечей, свежо. А совсем возле – особняки викторианского стиля, ухоженность и благополучие, а, может быть, некрасивые семейные тайны – кому как угодно. Мимо меня проносятся роверы, две девчонки – одна в летних балетках, вторая – в войлочных сапожках на манер унт без меха. Ползу, пыхтя, на вершину примроуз хилл мимо целующихся, сидящих и пьющих пиво, орущих фриков или громко смеющихся – узнаю со смотровой площадки и BT-башню, и собор святого павла (в этот раз до него и тейт так и не добрался). Долго взвешиваю – 7 вечера, ползти ли в кемден. Стремный район, хотя по уверениям местных – до 10 вечера вовсе не опасный. Кемден – разукрашенные дома, лавки индусов, разномастные неформалы, дребедень, дрянь и дурь на каждом шагу. Все это добро упирается балагурящим кафе в каналы и покрытые мхом мосты, странные подворотни, которые днем интересны, а ночью – чреваты приключениями. Понимая, что без побрякушек уходить нельзя – забегаю к индусам за мешковитыми сумками из двух сшитых кусков ткани на тесемках. А рядом капоэйра, рык перебравших пива, запах мяса, чопорно прохаживающиеся полисмены, солнце аккуратно садится за дома – кемден пока не закипает, по духу – не мое. В этот день больше ничего не случится, кроме фото рекламы прада на фоне позабытого пустого здания какой-то фабрики, лучше получился только контраст рекламы прада и мусорных пакетов на слоан сквер. Об этом дне – разве что не удержался и ноющими ногами добрел до гросвенор-сквер – одного из любимых мест, но люди сейчас присутствием растворяют мое изначальное ощущение этого места в декабре, тихого, спокойного у идиотски массивного здания американского посольства. Я не высплюсь сегодня – потому что надо не проспать утренний поезд в брайтон, после плотного завтрака, конечно.
Thursday, April 30, 2009
Мозаика
случалось многое, было даже так - иду по городу, где ранее жил, а моя любовь подкатила ко мне на роликах и обняла за плечи, я покраснел - и это было лучшим подтверждением тому, насколько я нежно до сих пор отношусь к тому, что было. кроме того - я успел к концу месяца ощутить, как это - расслабиться, когда о тебе позаботятся, когда внимание - тихое, достойное, уравновешенное. а потом все испортилось по тому же сценарию, который я всегда предсказываю. и началась неделя молчания и пряток, а потом слабое признание того, что я сильнее, что мне отдаться - это не просто лежать на лопатках, а быть привязанным, быть преданным, быть покоренным.
Sunday, March 29, 2009
In vain
Есть множество способов найти в сети нужного тебе человека, когда знаешь, кто конкретно он: друг, коллега, партнер (не хочу писать слово "партнерша") по постели. Иногда - на сайтах знакомств интересно смотреть на фото, настоящие, сырые, естественные. это словно подглядывание за кем-то, потому что без намерения установить личностный контакт. и в этой точке внезапно соединяются мир глянца и блеска с обиталищем виртуалов и желающих встретиться на скорую руку. пару слов о глэме: почитывал GQ, рейтинг самых привлекательных мужчин россии (правильнее сказать- москвы), поскольку я не смотрю тв и не интересуюсь сплетнями - восемьдесят процентов имен оказались незнакомыми. но из чисто спортивного ощущения решил узнать происхождение львов-львиц-галеристов-меценатов-байеров. как оказалось в эти категории записывают тебя, если ты на виду. сложилось ощущение, что люди бизнеса (не будем задавать вопрос о том, каким образом были созданы эти накопления - если было время такое и навыки - то принимаем достаток как базис), которым нынче по 50, а их отпрыскам по 30, не наигрались в куклы-войнушки-фантики - и, чтобы им дети не мешали, они на "па, дай на мороженое" - говорят - "да возьми галерею что ль". Я не скрою, что управлять галереей - нужно иметь навык, быть совладельцем торговой марки - нужна хватка. но кого ни возьми - все сыновья, ни одного самоделка. Мне это общество интересно тем, что через глэм, финансовый достаток открывает доступ к миру эстетики, который этот капитал питает, миру определенных вкусов и пристрастий.
А теперь поворот к сети - удивительная формулировка "ищу того, с кем можно просто молчать" при нелепой ошибке в графе "увлечения- фото- майкл ньютон" (он всегда был гельмутом). И мне стало невероятно странно, что те, кто божится, что ест только с серебра, а надевает только брендовое, а морда у нас вымыта vichy, а путешествуем мы либо по южной америке, либо в париж - а все одно - при всем доступе к человекам тонких вкусов ищем среди простого смрада. а потому, что нет времени на позы, на картинные ужимки, нет времени на понты, потому что тошнит от проформы, потому что хочется говорить прямо и надеяться, что не болваны и поймут. потому что хочется взбалмошной любви, новизны. с весной, господа!
А теперь музыка:
А теперь поворот к сети - удивительная формулировка "ищу того, с кем можно просто молчать" при нелепой ошибке в графе "увлечения- фото- майкл ньютон" (он всегда был гельмутом). И мне стало невероятно странно, что те, кто божится, что ест только с серебра, а надевает только брендовое, а морда у нас вымыта vichy, а путешествуем мы либо по южной америке, либо в париж - а все одно - при всем доступе к человекам тонких вкусов ищем среди простого смрада. а потому, что нет времени на позы, на картинные ужимки, нет времени на понты, потому что тошнит от проформы, потому что хочется говорить прямо и надеяться, что не болваны и поймут. потому что хочется взбалмошной любви, новизны. с весной, господа!
А теперь музыка:
Saturday, March 28, 2009
Подытоживание
Из интервью Шарлотты Ремплинг журналу Ситизен-Кей: "Моя юность пришлась на время, когда люди пили. - Теперь уже не так? - Нет, теперь уже ничего нельзя: ни пить, ни курить, ни есть, ни трахаться...Все, как выясняется, вредно, или запрещено, или не политкорректно. О боги, как жить!" Она живая, с прорезью губ, как на картине Лучио Фонтана. В этом сезоне снова купил журнал - ощущение, что он, как и москва, стал невероятно синтетическим. даже интервью хаматовой и юппер блеклые. пишу редко - посредством записок я не общаюсь с собой, я просто оставляю то, что можно после прочитать и испытать приятные живые эмоции. снова был в мск. в киеве начало весны испорчено совершенно московсой погодой. ощущение, что кризис мало отразился на моих друзьях, но отнял у них умение подытоживать. с одной стороны - спрашиваешь, чего плохого - все пока нормально. интересуешься - чем живут, чтобы не скатиться в скуку - пресно-пресно. удавился бы на их месте. мне такие люди не нужны - проку от них нуль. на кой черт они нужны, когда в мире столько интересного, а посмотришь - и рассказывать им не хочется. хочу свежей крови, незашоренных взглядов. даже увлечься пытался кое-кем. о музыке и кино - не буду, потому что тут прОпасть, сколько можно насоветовать. и Sondre Lerche, и Redhead Blonde, куча всякого интеллиджент диджитал мьюзик, накрученного мастаками исландцами, и во второй раз "путешествие с домашними животными" сторожевой, и мерзковато-смущенный "бумажный солдат" германа-младшего, и рыхлый "юрьев день" - посмотренный ради раппопорт, а не серебренникова, и ради декадентской желчи пересмотренный "морфий" балабанова. не могу найти целую пачку фильмов - с фестивалей.
Записки прошлого лета: Milano-Firenze-Venezia
нашел время, наконец, написать о том, как потянуло меня в Италию. В общем-то, не собирался я глобально, но приглянулся мне рейс Киев-Милан, а оттуда плясать можно было в Рим, но далеко, или в Венецию. Уже совершенно, как говорится, в последний вагон уходящего поезда - подкинули мне идею с Флоренцией. Сложная комбинация, которую я втиснул в 5 дней. Не составило сложности заказать билеты через Алиталиа, однако сложнее было решиться их пойти и выкупить, что случилось за 2 недели до предполагаемого вылета, когда они были у меня в руках - обратной дороги не оказалось. по интернету был проведен выбор отелей - в Милане в самом центре можно найти отели от 45 евро, в Венеции с этим вопросом несколько сложнее. Аналогично через инет были найдены подходящие билеты на поезд и оплачены кредиткой, хотя и тут были комбинации не самые простые - в связи с тем, что страна у нас ненадежная, каждый сайт принимает к платежу каждую карту только единожды, вот и пришлось мне задействовать все те, что у меня пылились, когда-то бесплатно открытые и не просящие пропитания. Итак.
Вылет в Милан, зеленые кресла, мягкие и итальянцы-персонал, более простой, нежели отечественные вышколенные. причем в мау в основном девочки, а в алиталия мужчины. аэробус - нуу, не внушает особого доверия, возможно потому, что летать доводилось в основном боингами, а они выглядят несколько современнее и не так игрушечно. отмечу, что все инструкции отражаются на экранах без дикого цирка в исполнении стюардов, поскольку, по опыту, на них никто не смотрит, а на экранах информация была и на русском и с сурдопереводом. перелет 3 часа и я в душной мальпенсе - одном из 3 миланских аэропортов. на тебя набрасываются сразу же огромные борды с бекхемом в трусах и прочими привлекательными для женщин моментами. ощущение, что в италии главными потребителями одежды являются именно мужчины. жару не люблю, потому сразу захотелось домой. никаких вопросов на воротах и легкий досмотр на выходе в город (когда я заговорил по английски - мне ответили - "кУстом" и спросили - "американо?". в центр можно ехать на поезде или автобусе - в зависимости от того, в каком районе вам предпочтительнее оказаться. 40 минут и я на Милано Чентрале- старом железнодорожном вокзале. ощущение, что это было нечто подобное акрополю, куда попал снаряд, то, что осталось - задрапировали в самых неприглядных местах. в италии ощущается языковой барьер, поскольку местные порой не знают английского, когда я спросил о камере хранения, сначала подумали, что я нашел багаж и не знаю, куда его сдать. камера хранения - огромный высокий зал с горельефами и надписями, кажется, пятидесятилетней давности с запыленным компом, регистрирующим время сдачи багажа. несмотря на легкий хаос и тусклое освещений - все четко. а далее, налегке, я понесся куда глаза мои смотрели, а смотреть пытались всюду. в первый день от запаха южных деревьев и обилия ярко одетой молодежи Милан казался сплошной эрогенной зоной. ощущение, что деревья растут прямо с крыш, некоторые современные дома облицованы плиткой древесного цвета. кроме того - много лепки, ярких фронтонов и очень просто ориентироваться, поскольку на каждом перекрестке есть надписи названий улиц. отчего устаешь - в милане структура улиц - звездообразная, поэтому на каждром перекрестке - пьяцца с клумбами, которую надо обходить полукругом через сфетофоры. ноги мои завели меня на via Spiga, via Motenapoleone - они как раз лежали по ходу движения к Дуомо. на этих улицах отчаянного шоппера разбивает шок, поскольку от обилия прад-гучч-габбан рвет в клочья. публика соответствующая, хотя это было в субботу. в среду эти же улицы были достаточно пусты. по слухам - основными клиентами улиц являются японцы, даже не русские. полагаю, что модникам милан интересен только в период распродаж, поскольку мог сравнить цены с венскими и они были те же. единственный плюс - выбор намного шире. далее - практически на каждой улице костел - тяжелая лепка, запах стеарина внутри, округлые формы, сумрачно, но красиво. поразило - свечи высокие, как у православных, зачастую ставятся не в подсвечники, а подобие прищепок либо вообще являются электрическими. в одной базилике видел - электрические свечи по пол-евро - ставишь, контакт замыкается, горит. а где-то была даже подставка с зафиксированными свечами и включателями на манер совковых ламп. в храмах нет аскетичности, присущей австрийской религиозной архитектуре. всюду, просто всюду продают сладости - мороженое и сдобные всякие штуки, слойки и прочее. итальянки не особенно пекутся о фигуре. стереотип моники белуччи- только надуманный. итальянцы - смуглые, на голове - скворечник, нос - с горбинкой и потерянный вид. иногда можно заметить очень эффеткные образцы итальянской нации, никто не оскорбится на внезапный пристальный взгляд или восклицание и не особенно стесняется отвечать тем же. в общем - к представителям этой нации, как я понял, определенный лоск и красота приходят с годами. иногда идешь и думаешь, "даа, господь постарался, куда бы глаза спрятать". итак, достаточно о гормонах, перейдем с дворцу Сфорцеско и парку Семпионе - необходимо видеть, я слаб на даты, но - герцогский дворец 15 столетия охрово-кирпичного цвета и в конце парка триумфальная арка, которую в честь себя и побед задумал Наполеон, но, пока сооружали, слава прошла. В парке - водоем, резвящаяся молодежь, потно-черные игроки в баскетбол. в Милане внушительно количество темнокожих, но не так много, как было в Женеве. в основном кублятся они на окраинах и в массовых местах, их не так много в исторических точках. далее - прямой путь пешеходный в галереям витторио эммануэле с теми же прадами, макдональдсом и мозаике быка, у которого на причинном месте все вращаются на пятке дабы быть везучими и довольными собой. на центральной площади - Дуомо, невероятной красоты и тонкости храм, колонны опорные расположены настолько близко, что храм кажется изнутри вытянутым ввысь более, нежели вширь. собор знатен своими витражами - каждый вверху заканчивается ротондой, а ниже в 96 прямоугольных окошках - сцены библейских мотивов. За день я конкретно устал от хождения по улицам, некоторые пешеходные на площадях выолжены галькой, которая поставлена не плошмя, а ребром, представь мои ощущения в туфлях на тонкой подошве. от усталости появилось ощущение жалости к себе, которой пришлось устранять в общественном саду перед фронтоном музея истории. Говорят, в Италии распространено воровство, мою знакомую предупреждали в людных местах не доставать кошелек и следить за сумкой. со мной никаких эксцессов не происходило
Флоренция - путь к ней был невероятно сложен - поезд в 0.30 с пересадкой в вероне. выспаться не удалось. дополнительный челендж - в 3 часа ночи поезд во флоренцию прибыл не на указанный путь,а вовсе на другой- причем на одном и том же пути стояло 2 состава в совершенно противоположные стороны. поезд оказался проходящим из мюнхена, все купе были забиты, потому пришлось сидеть в проходе на откидном месте. представь мои положительные эмоции. с горем пополам в пятом часу какая-то душа вышла в болонье и я поспешно втиснулся в сидячее купе. вагон был наполнен немецким квадратного телосложения молодняком, которому, с**а, отчаянно не спалось. в тот момент мне хотелось накрыть их матом, отборным и русским, поскольку по-английски материться красиво я не умею. в общем - в 6 утра спас меня от просыпа станции некто марио, с которым я и познакомился в вероне на полустанке. общение было малосодержательным - он ехал во флоренцию, ни хрена не понимал по английски, кроме эккаунтант и герлфренд, причем последнее слово он произносил невнятно и я сначала принял его за гейфренд, но оказался достаточно благородной душой. на том и расстались. Приведя себя в порядок и с трудом найдя электрисити плагин для подзарядки фотоаппарата, я ринулся в центр города. А тут - словно ты на территории огромного музея из замков и мощеных улиц. вокруг либо тишина, либо торгаши всяким барахлом. советую храмы восещать утром, поскольку именно в это время служба - есть возможность спокойно зайти внутрь, потому что после 12 вся красота закрывается и либо насовсем, либо открывается для охочих туристов за евро 5-10 и длинными очередями. отобедать с вином можно практически везде - телятина, свинина, птица. пицца - самое банальное, что можно придумать и поглощают ее в основном америкосы. их можно еще узнать по тому, что все нормальные люди предпочитают вино или натуральный сок, а они предпочитают колу с лимоном. убожество и ограниченность. итальянцы не любями америкосов, поскольку те редко оставляют чаевые и сверяют все до цента. Практически каждая улица во флоренции с Палаццо. Из храмов стоит увидеть Санта Кроче, Дуомо Девы Марии с цветком лилии (по размеру купола - самый крупный после Ватиканского собора и собора Петра в Лондоне) - фронтоны которых из белого, зеленого и розового мрамора. в галерее уфицци я только пробежался, потому что не являюсь тонким ценителем итальянского изобразительного искусства, мост Понте Веккио - полон ювелирных лавок. на другом берегу Арно - дворец Питти и сады Боболи - резко поднимающиеся вгору и открывающие вид на черепично-охровые крыши флорентийских домов. в этом городе очень сложно представить будни, бюрократию и быт. он, последний, скорее заметен по обилию белья, сохнущего на солнце.
вечером поезд в венецию в последний перед островом район - местре. в данном случае было без приключений, кроме того, что я уснул в вагоне и, очнувшись, когда поезд шел в туннеле, долго приходил в себя, сверяя часы и темноту за окном. отель в венеции находился в 150 метрах от станции, едва приняв душ, я отключился. в тот вечер у меня не было сил даже посмотреть игру испанцев с немцами. что меня поражало в течение всего путешествия по северной италии - совершенное отсутствие чопорности, свойственной австрийцам. пример - отель чистый, все - до мелочей, но утром на завтраке я понял, что отель управляется китайцами и они вовсе не стесняются громко говорить ресторане. на мое "сесе"(спасибо) они, правда, откликнулись с радушием. 10 минут - и ты на городском автобусе мчишь по узкой дороге прямо к острову. куплена карта - и вперед. предостерегаю всех, верящих в умелое ориентирование - я хорошо запоминаю дорогу, но без карты в венеции делать просто нечего, если вы хотите позаглядывать во все уголки, соборы и прочие далекие от масс участки островов. для тех, кому нудно сразу по главным тур.маршрутам - начиная от вокзала на каждом углу есть указатели "к мосту Риальто", "к площади С.Марко" и обратные "к римской площади" и "к вокзалу". но это равносильно тому, что на хрещатике поставить указатель- "к бессарабке" и "арке дружбы народов" или в москве на охотном ряду - "к думе" и "к детскому миру". реального киева/москвы так не увидишь. Венеция - узкие улочки, дома всех цветов, алчные гондольеры, чернокожие, сбывающие на главной набережной сумки прада за 40 евро, запах воды (достаточно терпимый), 400 мостов, лавки с масками и муранским стеклом, множество кафе, белье из окон, красивые храмы, яркое солнце, краны с питьевой водой, удивительная логистика грузовых лодок. в венеции интересно, необычно и непредсказуемо, с этим городом ассоциируется хайсмитовский рипли и ненависть героини пелтроу на пристани. это город краткого наслаждения изысканностью и попытки раздробить грусть (бля, высокопарная херня вышла), короче, эстетика в сочетании с приключением. без воды все было бы иначе. очень много японцев. по странному стечению обстоятельств те немногие, с кем у меня на улице завязывался диалог оказывались из южной америки. америкосы громно реагируют на красивый город, почти имбицильная - откровенная и громкая - такая радость предствителей тупиковой ветви развития человечества. у меня лет пять не было ощущения, что я не хочу уезжать. оно возникло. добавлю - на Сан Марко стоит побывать, хотя лагуна, несомненно, красивее, собор - в византийском стиле, весь в золоте, а сверху с балкона открывается общий вид на площадь, голубей живых, которых не так уж и много, и мертвых, тела которых безучастно остаются на плоских крышах колонн, недоступные к обозрению туристов с самой площади, но заметные с балкона собора. вот еще один парадокс. иногда я просто садился на камень на набережной и смотрел на воду и храм Георгия на южном острове.
вечером в 4й день в милане я еле не потерялся - мой внутренний компас несколько меня обманул, я свернул не на ту улицу и свою - альфредо каталани - не мог найти, никто спрашиваемый был не в курсе, пришлось упрашивать какую-то девочку, закрывавшую раллеты в каком-то тайско-вьетнамском офисе, позвонить в отель и нарисовать к нему путь. вдобавок в милане прошел дождь и при +28 это было нездорово. в последний день в кроме пинакотеки Брера (в сам музей не пошел, но обошел весь университет искусств - представь, такие аля московские творческие неформалы, но уравновешенные, сидящие в здании 17-18 столетия), католического университета, кладбища, по основательности склепов схожего с пер-лашез, силился увидеть тайную вечерю Леонардо, однако бронировать билеты было необходимо за 2 недели. дорога домой увеличилась на 4 часа благодаря задержке рейса, аэропорт неординарный - чек-ин на 2 этаже, прибытие на 0м, а ворота А и Б - на первом, причем есть гейт А01-57 и Б01-45, а какой твой ты поймешь только по телеку, когда объявят бординг. вот такие пироги, миланский duty free блещет выбором граппы и сыров. чем и сыт был. перелет-перелетом, отмечу только, что за счет высоты ощущение, что ты летишь над темнотой, а вдалеке радугой на горизонте отсвет солнца, ушедшего в америку. да еще какая-то молодая мамаша не могла успокоить совего спиногрыза 25 минут, а он орал истошным воплем. мне хотелось разможжить ей голову, потому что она, сука, не могла успокоить ребенка и всячески гордо отказывалась от всех мер, предлагаемых серобольными пассажирами. и вообще - публика в самолете отличалась жлобскими рожами теток, возвращающихся с шоппинга и "гутарящих" на суржике. льстило то, что не принимали за украинца, даже в аэропорту.
в целом слово - "доволен" не описывает и 5% от испытанного за эти 5 дней, эмоции нивелировали даже сложности ночного переезда.
Вылет в Милан, зеленые кресла, мягкие и итальянцы-персонал, более простой, нежели отечественные вышколенные. причем в мау в основном девочки, а в алиталия мужчины. аэробус - нуу, не внушает особого доверия, возможно потому, что летать доводилось в основном боингами, а они выглядят несколько современнее и не так игрушечно. отмечу, что все инструкции отражаются на экранах без дикого цирка в исполнении стюардов, поскольку, по опыту, на них никто не смотрит, а на экранах информация была и на русском и с сурдопереводом. перелет 3 часа и я в душной мальпенсе - одном из 3 миланских аэропортов. на тебя набрасываются сразу же огромные борды с бекхемом в трусах и прочими привлекательными для женщин моментами. ощущение, что в италии главными потребителями одежды являются именно мужчины. жару не люблю, потому сразу захотелось домой. никаких вопросов на воротах и легкий досмотр на выходе в город (когда я заговорил по английски - мне ответили - "кУстом" и спросили - "американо?". в центр можно ехать на поезде или автобусе - в зависимости от того, в каком районе вам предпочтительнее оказаться. 40 минут и я на Милано Чентрале- старом железнодорожном вокзале. ощущение, что это было нечто подобное акрополю, куда попал снаряд, то, что осталось - задрапировали в самых неприглядных местах. в италии ощущается языковой барьер, поскольку местные порой не знают английского, когда я спросил о камере хранения, сначала подумали, что я нашел багаж и не знаю, куда его сдать. камера хранения - огромный высокий зал с горельефами и надписями, кажется, пятидесятилетней давности с запыленным компом, регистрирующим время сдачи багажа. несмотря на легкий хаос и тусклое освещений - все четко. а далее, налегке, я понесся куда глаза мои смотрели, а смотреть пытались всюду. в первый день от запаха южных деревьев и обилия ярко одетой молодежи Милан казался сплошной эрогенной зоной. ощущение, что деревья растут прямо с крыш, некоторые современные дома облицованы плиткой древесного цвета. кроме того - много лепки, ярких фронтонов и очень просто ориентироваться, поскольку на каждом перекрестке есть надписи названий улиц. отчего устаешь - в милане структура улиц - звездообразная, поэтому на каждром перекрестке - пьяцца с клумбами, которую надо обходить полукругом через сфетофоры. ноги мои завели меня на via Spiga, via Motenapoleone - они как раз лежали по ходу движения к Дуомо. на этих улицах отчаянного шоппера разбивает шок, поскольку от обилия прад-гучч-габбан рвет в клочья. публика соответствующая, хотя это было в субботу. в среду эти же улицы были достаточно пусты. по слухам - основными клиентами улиц являются японцы, даже не русские. полагаю, что модникам милан интересен только в период распродаж, поскольку мог сравнить цены с венскими и они были те же. единственный плюс - выбор намного шире. далее - практически на каждой улице костел - тяжелая лепка, запах стеарина внутри, округлые формы, сумрачно, но красиво. поразило - свечи высокие, как у православных, зачастую ставятся не в подсвечники, а подобие прищепок либо вообще являются электрическими. в одной базилике видел - электрические свечи по пол-евро - ставишь, контакт замыкается, горит. а где-то была даже подставка с зафиксированными свечами и включателями на манер совковых ламп. в храмах нет аскетичности, присущей австрийской религиозной архитектуре. всюду, просто всюду продают сладости - мороженое и сдобные всякие штуки, слойки и прочее. итальянки не особенно пекутся о фигуре. стереотип моники белуччи- только надуманный. итальянцы - смуглые, на голове - скворечник, нос - с горбинкой и потерянный вид. иногда можно заметить очень эффеткные образцы итальянской нации, никто не оскорбится на внезапный пристальный взгляд или восклицание и не особенно стесняется отвечать тем же. в общем - к представителям этой нации, как я понял, определенный лоск и красота приходят с годами. иногда идешь и думаешь, "даа, господь постарался, куда бы глаза спрятать". итак, достаточно о гормонах, перейдем с дворцу Сфорцеско и парку Семпионе - необходимо видеть, я слаб на даты, но - герцогский дворец 15 столетия охрово-кирпичного цвета и в конце парка триумфальная арка, которую в честь себя и побед задумал Наполеон, но, пока сооружали, слава прошла. В парке - водоем, резвящаяся молодежь, потно-черные игроки в баскетбол. в Милане внушительно количество темнокожих, но не так много, как было в Женеве. в основном кублятся они на окраинах и в массовых местах, их не так много в исторических точках. далее - прямой путь пешеходный в галереям витторио эммануэле с теми же прадами, макдональдсом и мозаике быка, у которого на причинном месте все вращаются на пятке дабы быть везучими и довольными собой. на центральной площади - Дуомо, невероятной красоты и тонкости храм, колонны опорные расположены настолько близко, что храм кажется изнутри вытянутым ввысь более, нежели вширь. собор знатен своими витражами - каждый вверху заканчивается ротондой, а ниже в 96 прямоугольных окошках - сцены библейских мотивов. За день я конкретно устал от хождения по улицам, некоторые пешеходные на площадях выолжены галькой, которая поставлена не плошмя, а ребром, представь мои ощущения в туфлях на тонкой подошве. от усталости появилось ощущение жалости к себе, которой пришлось устранять в общественном саду перед фронтоном музея истории. Говорят, в Италии распространено воровство, мою знакомую предупреждали в людных местах не доставать кошелек и следить за сумкой. со мной никаких эксцессов не происходило
Флоренция - путь к ней был невероятно сложен - поезд в 0.30 с пересадкой в вероне. выспаться не удалось. дополнительный челендж - в 3 часа ночи поезд во флоренцию прибыл не на указанный путь,а вовсе на другой- причем на одном и том же пути стояло 2 состава в совершенно противоположные стороны. поезд оказался проходящим из мюнхена, все купе были забиты, потому пришлось сидеть в проходе на откидном месте. представь мои положительные эмоции. с горем пополам в пятом часу какая-то душа вышла в болонье и я поспешно втиснулся в сидячее купе. вагон был наполнен немецким квадратного телосложения молодняком, которому, с**а, отчаянно не спалось. в тот момент мне хотелось накрыть их матом, отборным и русским, поскольку по-английски материться красиво я не умею. в общем - в 6 утра спас меня от просыпа станции некто марио, с которым я и познакомился в вероне на полустанке. общение было малосодержательным - он ехал во флоренцию, ни хрена не понимал по английски, кроме эккаунтант и герлфренд, причем последнее слово он произносил невнятно и я сначала принял его за гейфренд, но оказался достаточно благородной душой. на том и расстались. Приведя себя в порядок и с трудом найдя электрисити плагин для подзарядки фотоаппарата, я ринулся в центр города. А тут - словно ты на территории огромного музея из замков и мощеных улиц. вокруг либо тишина, либо торгаши всяким барахлом. советую храмы восещать утром, поскольку именно в это время служба - есть возможность спокойно зайти внутрь, потому что после 12 вся красота закрывается и либо насовсем, либо открывается для охочих туристов за евро 5-10 и длинными очередями. отобедать с вином можно практически везде - телятина, свинина, птица. пицца - самое банальное, что можно придумать и поглощают ее в основном америкосы. их можно еще узнать по тому, что все нормальные люди предпочитают вино или натуральный сок, а они предпочитают колу с лимоном. убожество и ограниченность. итальянцы не любями америкосов, поскольку те редко оставляют чаевые и сверяют все до цента. Практически каждая улица во флоренции с Палаццо. Из храмов стоит увидеть Санта Кроче, Дуомо Девы Марии с цветком лилии (по размеру купола - самый крупный после Ватиканского собора и собора Петра в Лондоне) - фронтоны которых из белого, зеленого и розового мрамора. в галерее уфицци я только пробежался, потому что не являюсь тонким ценителем итальянского изобразительного искусства, мост Понте Веккио - полон ювелирных лавок. на другом берегу Арно - дворец Питти и сады Боболи - резко поднимающиеся вгору и открывающие вид на черепично-охровые крыши флорентийских домов. в этом городе очень сложно представить будни, бюрократию и быт. он, последний, скорее заметен по обилию белья, сохнущего на солнце.
вечером поезд в венецию в последний перед островом район - местре. в данном случае было без приключений, кроме того, что я уснул в вагоне и, очнувшись, когда поезд шел в туннеле, долго приходил в себя, сверяя часы и темноту за окном. отель в венеции находился в 150 метрах от станции, едва приняв душ, я отключился. в тот вечер у меня не было сил даже посмотреть игру испанцев с немцами. что меня поражало в течение всего путешествия по северной италии - совершенное отсутствие чопорности, свойственной австрийцам. пример - отель чистый, все - до мелочей, но утром на завтраке я понял, что отель управляется китайцами и они вовсе не стесняются громко говорить ресторане. на мое "сесе"(спасибо) они, правда, откликнулись с радушием. 10 минут - и ты на городском автобусе мчишь по узкой дороге прямо к острову. куплена карта - и вперед. предостерегаю всех, верящих в умелое ориентирование - я хорошо запоминаю дорогу, но без карты в венеции делать просто нечего, если вы хотите позаглядывать во все уголки, соборы и прочие далекие от масс участки островов. для тех, кому нудно сразу по главным тур.маршрутам - начиная от вокзала на каждом углу есть указатели "к мосту Риальто", "к площади С.Марко" и обратные "к римской площади" и "к вокзалу". но это равносильно тому, что на хрещатике поставить указатель- "к бессарабке" и "арке дружбы народов" или в москве на охотном ряду - "к думе" и "к детскому миру". реального киева/москвы так не увидишь. Венеция - узкие улочки, дома всех цветов, алчные гондольеры, чернокожие, сбывающие на главной набережной сумки прада за 40 евро, запах воды (достаточно терпимый), 400 мостов, лавки с масками и муранским стеклом, множество кафе, белье из окон, красивые храмы, яркое солнце, краны с питьевой водой, удивительная логистика грузовых лодок. в венеции интересно, необычно и непредсказуемо, с этим городом ассоциируется хайсмитовский рипли и ненависть героини пелтроу на пристани. это город краткого наслаждения изысканностью и попытки раздробить грусть (бля, высокопарная херня вышла), короче, эстетика в сочетании с приключением. без воды все было бы иначе. очень много японцев. по странному стечению обстоятельств те немногие, с кем у меня на улице завязывался диалог оказывались из южной америки. америкосы громно реагируют на красивый город, почти имбицильная - откровенная и громкая - такая радость предствителей тупиковой ветви развития человечества. у меня лет пять не было ощущения, что я не хочу уезжать. оно возникло. добавлю - на Сан Марко стоит побывать, хотя лагуна, несомненно, красивее, собор - в византийском стиле, весь в золоте, а сверху с балкона открывается общий вид на площадь, голубей живых, которых не так уж и много, и мертвых, тела которых безучастно остаются на плоских крышах колонн, недоступные к обозрению туристов с самой площади, но заметные с балкона собора. вот еще один парадокс. иногда я просто садился на камень на набережной и смотрел на воду и храм Георгия на южном острове.
вечером в 4й день в милане я еле не потерялся - мой внутренний компас несколько меня обманул, я свернул не на ту улицу и свою - альфредо каталани - не мог найти, никто спрашиваемый был не в курсе, пришлось упрашивать какую-то девочку, закрывавшую раллеты в каком-то тайско-вьетнамском офисе, позвонить в отель и нарисовать к нему путь. вдобавок в милане прошел дождь и при +28 это было нездорово. в последний день в кроме пинакотеки Брера (в сам музей не пошел, но обошел весь университет искусств - представь, такие аля московские творческие неформалы, но уравновешенные, сидящие в здании 17-18 столетия), католического университета, кладбища, по основательности склепов схожего с пер-лашез, силился увидеть тайную вечерю Леонардо, однако бронировать билеты было необходимо за 2 недели. дорога домой увеличилась на 4 часа благодаря задержке рейса, аэропорт неординарный - чек-ин на 2 этаже, прибытие на 0м, а ворота А и Б - на первом, причем есть гейт А01-57 и Б01-45, а какой твой ты поймешь только по телеку, когда объявят бординг. вот такие пироги, миланский duty free блещет выбором граппы и сыров. чем и сыт был. перелет-перелетом, отмечу только, что за счет высоты ощущение, что ты летишь над темнотой, а вдалеке радугой на горизонте отсвет солнца, ушедшего в америку. да еще какая-то молодая мамаша не могла успокоить совего спиногрыза 25 минут, а он орал истошным воплем. мне хотелось разможжить ей голову, потому что она, сука, не могла успокоить ребенка и всячески гордо отказывалась от всех мер, предлагаемых серобольными пассажирами. и вообще - публика в самолете отличалась жлобскими рожами теток, возвращающихся с шоппинга и "гутарящих" на суржике. льстило то, что не принимали за украинца, даже в аэропорту.
в целом слово - "доволен" не описывает и 5% от испытанного за эти 5 дней, эмоции нивелировали даже сложности ночного переезда.
Subscribe to:
Posts (Atom)